Империя Лотоса - Таша Сури

Столько новых путей, а они шли по самому старому из них.

— Ты чувствуешь Сругни? — спросила Прия Ганама через некоторое время. Париджатдвипа оставила вооруженные силы на границах Ахираньи. Многие из них были и в лесах Сругны.

Она могла их почувствовать. Но она хотела дать Ганаму возможность проверить свои собственные навыки.

— Я чувствую, как меня кусают комары, — сказал Ганам, прорубая себе путь через заросли ветвей, которые заваливали их тропу. Раньше ему понадобилась бы ручная коса для этой работы. Но теперь ему нужно было только взмахнуть рукой. Его магия дважды рожденного заставляла ветви вокруг него увядать и раскалываться, расступаясь, чтобы пропустить их обоих. — Вот что я чувствую». Прия закатила глаза. Он не мог этого видеть, но дело не в этом. В ее голосе прозвучала насмешка, когда она ска

зала: — Ты чувствуешь воинов, которые нас ждут? — «Не так, как ты, — ответил он. — Так что, может, ты будешь видеть за нас обоих. Я сосредоточусь на расчистке дороги». Она могла бы устранить препятствие одним вздохом, одним движением мысли, подчинив зелень на пути вокруг них своей воле. Но плечи Ганама были напряжены, и она была уверена, что ему это нужно: выход, фокус. Что-то, на чем можно сосредоточиться, кроме предстоящей битвы. «Хорошо, — сказала она. — Но не переутомляйся, ладно? Твоя сила понадобится. — Треск. Грохот. Дерево повалилось набок, исчезнув в тумане, окутывавшем путь искателя — там, где время плавилось и менялось, прежде чем вернуться к своей нормальной форме.

— С тобой все будет хорошо, — сказал Ганам. — Тебе не нужна моя сила. Я видел тебя в бою, Прия». «Я не за себя волнуюсь». Она слышала, как воины позади нее сжимают косы и сабли. Некоторые из них дрожали от страха. Другие выглядели решительными. Никто из них еще не выпил из своих флаконов.

Она закрыла глаза на мгновение, чувствуя песню и волнение зелени. — Целый отряд воинов Сругани, — пробормотала она. — В основном вооружены булавами. Но у некоторых есть сабли. А у некоторых — стрелы. А у других... огонь. Но не огонь матерей.

— Огонь есть огонь, — пробормотал Ганам. — Мы могли бы подождать здесь, пока патруль пройдет.

Прия покачала головой.

— Они не двигаются, — сказала она. — Их лагерь находится в конце пути искателя. Нам нужно будет пройти через них.

Они приближались к концу пути — к самому Сругне, где лес отступал, и его сила начинала постепенно угасать. Она чувствовала, как воины выстроились в ряд, ожидая их.

Позади нее один из ее солдат сделала шаг вперед. Она была робкой, с квадратным лицом, сильной, но дрожащей.

— Старейшина, — прошептала женщина — девочка. — Что нам теперь делать?

Прия слышала все, чувствовала все. Неуверенное переминание с ноги на ногу ее собственных солдат; скрип рук на рукоятках кос и луков; шарканье тяжелых сапог из-за леса.

Хрипение в горле, когда кто-то поднял булаву. Глаза, наблюдающие за лесом. Ожидание.

— Начинаем, — сказала она, обращаясь к людям, сгрудившимся вокруг нее, — стараясь звучать авторитетно. Стараясь звучать готовой. — Притворяясь добычей.

АРАВИНД

— Это неблагодарная работа, — сказал Аравинду командир, прежде чем их отряд выдвинулся к границе между Сругной и Ахираньей, где возвышались деревья и теперь бродили старые чудовища. — Но ты должен это сделать, парень. Это пойдет тебе на пользу. — Похлопав его по спине, он проявил необычную мягкость.

Командир часто был добр к нему, потому что он был самым молодым воином в этом патруле. Слишком много людей погибло в войне за императорский трон или от гнили, что означало, что даже мальчики должны были сражаться. Но Аравинд был рад быть в армии. Он не был таким ребенком, как все думали.

Аравинд не спорил, потому что, казалось, никому не было дела, если он хотел идти на границу или нет. Это не было тем, что означало быть воином Сругани. Он не наращивал свою силу, поднимая камни Каменной реки, а позже — тяжелые резные булавы, чтобы оставаться дома и жить в комфорте. Его работа заключалась в том, чтобы быть верным солдатом, и именно этим он и собирался заниматься.

Ему было пятнадцать. Достаточно, чтобы идти на войну. Патрулирование границы с Ахираньей по-прежнему не было работой, которой он хотел заниматься долго. Лес был старым, темным, беззвучным и гнилым. Иногда ночью некоторые из других мужчин клялись, что он поет, пытаясь их привлечь.

Его мать предупреждала его о лесе, когда он был мальчиком, вкладывая предупреждения в сладкое молоко сказки на ночь. В последний раз, когда якши прошли по субконтиненту, они пришли в Сругну с пиршествами и обещаниями. Иногда они соблазняли людей подарками. Фруктами, которые раскрывались в цветы, или золотом и драгоценностями, которые можно было получить только в бою или в браке. Иногда люди брали то, что им предлагали. Те, кто уходил с ними, никогда не возвращались. Теперь Аравинд задрожал. Его доспехи не были тяжелыми, и часть его хотела, чтобы они были немного тяжелее и имели больше кожи. Деревья здесь заслоняли солнечный свет, оставляя воздух неприятно прохладным. Все, что он слышал, было скрипом кожи, бормотанием своих товарищей-солдат, делящихся еще большим количеством тех историй, которые оседали как камни в желудке Аравинда.

Даже птицы не пели так близко от Ахираньи. Ничто не отвлекало его. Поскольку он не делился историями, а смотрел на деревья без птиц, он первым заметил женщину, которая вышла из леса Ахираньи. Она была одета в светлый салвар-камиз, испачканный до икр лесной грязью. Она была изможденной, что не было сюрпризом. Он знал, что местные деревни изгоняют своих больных, отправляя их в изгнание. Он не хотел к ней подходить. Как и большинство людей, он боялся заразиться гнилью. — Ты, — позвал он. — Уходи.

Она сделала шаг вперед, спотыкаясь. Аравинд крепче сжал булаву, а затем ослабил хватку. Это была всего лишь одна девушка. Она опустилась на колени. Она была не так молода, как он сначала подумал, но и не старая. Она была просто невысокой, худой, с заметным напряжением на лице, даже в тусклом свете. — Мне нужна ваша помощь, — ответила она. Ее голос был тихим, почти хриплым. — Вы поможете мне, братья? — «Какая помощь? — спросил командир Аравинда. Он нахмурился.

Он потянулся к поясу. — У меня есть фляга с водой, сестричка. Можешь попить.

Она шепотом поблагодарила их, глядя то на одного, то на другого. Она протянула руку — и командир крепко схватил ее за запястье, резко