Империя Лотоса - Таша Сури

— Ты не из Сругани, — сказал он без выражения. — Что ты здесь делаешь? Как ты выбралась?

Выражение лица женщины изменилось. Исчезла мягкость. Ее губы сжались.

— Ну, — сказала она ровным тоном, — я никогда не была хороша в таких вещах.

Мир вокруг него взорвался.

Деревья, почва, зелень — все искривилось, все стало странным. Твердый мир вокруг них был как вода в ее руках. Каждый раз, когда она двигалась, он двигался вместе с ней — ветки ломались, земля бурлила — и он мог только думать, в панике: — Так вот что такое якша.

Он схватился за булаву. Она выпала из его рук.

Рука схватила его за спину.

— У меня есть одна, — сказал кто-то. Мужской голос. Аравинд нанес дикий удар кулаком. Но несмотря на всю его подготовку — а он действительно старался изо всех сил — человек, который его схватил, был еще сильнее. Аравинд о

казался на земле. Рука схватила его за горло.

Вдали он услышал крики. Звук ломающихся костей.

Над ним было лицо в маске — вырезанное из дерева, с жестокими завитками и черными глазами.

Лицо в маске заговорило. «Ты всего лишь мальчик, не так ли? — Дыхание человека в маске было горячим. Кожа на его шее блестела от пота. Он выглядел злобным, и Аравинд хотел закрыть глаза от ужаса, хотел умереть, не видя эту маску над собой. Но когда он отвернулся, человек из племени Ахирани ударил его по щеке, достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Смотри на меня, — приказал мужчина. — Скажи мне, кто еще ждет нас на твоих землях. Армия императрицы там с огнем?

— Да, — выдохнул Аравинд. Он понял, что солгал. — Да, приезжают еще солдаты, и у них есть огонь. Они уничтожат вас.

На него упала тень. Женщина, которую он видел раньше, присела на корточки. На ее горле были маленькие цветочки.

— Он лжет, — сказала женщина. — Если бы императрица послала войска, они бы уже были здесь. — Ее глаза были бесстрастными, мрачными. Он не знал, как он мог когда-то думать, что она выглядит хрупкой или маленькой. Присев на корточки, она была вся в напряженных мышцах.

Он посмотрел за ее спину. Все, что он мог видеть от своего патруля, — это неподвижные тела.

Все мертвы. «Ганам, — позвал другой голос. — Старейшина Прия.

Я поймал командира. Он еще жив». «Приведите его сюда, — приказала женщина.

Аравинд смотрел, как его командира тащили сюда. У мужчины была разбита губа. Из раны на боку капала кровь.

Его заставили сесть на землю рядом с Аравиндом. Человек в маске стоял высоко и сказал Аравинду тихим голосом: — Встань на колени. Жди здесь.

Без булавы и с мертвыми друзьями — что ему оставалось, как не подчиниться? Лучше умереть на коленях, чем лежа на земле, подумал он.

Человек в маске задал командиру тот же вопрос, что и Аравинду. Командир Аравину прищурился. Плюнул на землю. — Императрица уничтожит вас. Я вам это обещаю.

— Они ничего не знают, — сказал человек в маске, снова обращаясь к женщине.

Женщина промолчала. Раздался шуршащий звук шагов, когда фигуры окружили их.

— Сколько тебе лет? — спросил человек в маске. Аравинд через мгновение понял, что его спрашивают.

— П-пятнадцать, — ответил он. Человек в маске ничего не сказал.

— Я сделаю это, — сказала маленькая женщина. «Ты не должна, — сказал мужчина. — И я тоже. — Его рука на косе дрожала. — К черту якша, — сказал он. — Я не буду быть убийцей детей для них.

— Тогда отпусти его, — сказала женщина. Ее голос был мягким. — Духи, Ганам.

Я не прошу тебя сделать это». «Он расскажет кому-нибудь, что мы здесь, — сказал мужчина. — Они пришлют еще воинов.

— Ты думаешь, я не смогу с ними сражаться? — «Я думаю, что если у них есть магический огонь, никто из нас не сможет. Ваша императрица прибежит, когда узнает, что вы здесь.

Женщина закрыла глаза. «Если кто-то должен умереть, — тяжело сказал командир Аравинда, — пусть это буду я. Отпусти парня.

— Встань, мальчик, — сказала женщина Аравинду. Он неуверенно поднялся на ноги. Он посмотрел ей в глаза. Ее взгляд мог порезать его душу. — Беги, — сказала она.

— Послушай их, сынок, — мягко сказал его командир.

Аравинд ненавидел себя за свою трусость. Он повернулся и убежал.

Аравинд бежал. Он не оглядывался. Он услышал шум — резкий, ужасный шум. Звон металла. Брызги крови. Он бежал. И бежал, и бежал, и бежал.

ПРИЯ

После случившегося, когда кровь застыла холодной пленкой на ее коже, а металлический запах наполнил ее нос, она подошла к женщине, которая выпила воду бессмертия.

Она не видела, как та это сделала, но это не имело значения. Прия чувствовала в ней бурлящую силу, зеленое и живое существо, оторванное от своего источника. Она взяла женщину за руки.

— Ручи, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?

На щеке Ручи была капля крови. Ее зрачки были огромными черными дисками. Она засмеялась, слегка икнув, и сказала: — Потрясающе. Я никогда раньше не чувствовала себя такой сильной. Я понимаю, почему хранители масок попробовали это. — Ее рот все еще блестел от воды. Сверкал. — Чувствую, что это стоит риска смерти.

Она крепко сжимала руку Прии. Прия сжимала ее руку не менее крепко. Удерживая на земле.

— Это чувство пройдет, — сказала Прия. — Когда ты начнешь чувствовать слабость или недомогание, скажи мне, ладно? Я позабочусь, чтобы тебе приносили воду из источника столько, сколько тебе нужно. Но даже тогда — вода будет давать тебе силу только на время. Ты понимаешь?

— Когда я пойду в воды бессмертия? — с нетерпением спросила Ручи. — Когда я смогу доказать свою силу?

Прия сглотнула. — Когда якша захочет, — сказала она.

Ручи едва ли осознавала, что говорила Прия — и ничего не говорила. Смерть нависала над ней, но она только кивала в отчаянии, улыбалась, а затем резко повернулась к другим воинам.

Они смотрели на нее со страхом и небольшим трепетом и быстро вовлекали ее в свой круг. Некоторые из них дрожали; один громко отплевывался в кусты.

Ганам не был в их кругу. Поэтому Прия глубоко вздохнула, выпрямила плечи, как женщина, идущая на войну, и повернулась в его сторону.

Она подошла, положила руку на спину Ганама и погладила его. Он сидел на корточках рядом с телом убитого им человека, опустив голову.

— Встань, — тихо сказала она. — Остальные напуганы. Мы должны показать им, что мы сильны.

Он поднял на нее глаза.

— Мы использовали детей на войне, — тихо сказал он.

— Ашок. Повстанцы. Мы делали то, что