Империя Лотоса - Таша Сури

Она не могла видеть.

— Оставь меня на минуту, — приказала она, заставляя свой голос оставаться ровным. Она чувствовала себя зверем, ищущим человеческую речь — ее рот больше подходил для крика, который хотел вырваться из него. — Я встану сама.

Это была необычная просьба. Но, колебавшись мгновение, Свати подчинилась. — Я принесу вам завтрак, миледи, — сказала она. Малини услышала шуршание занавески палатки, отрывок птичьего пения — и тишину.

Она прикрыла рот рукой, пытаясь отдышаться. Вдох, выдох. Вдох. Выдох.

Времени не было, и ей не к кому было обратиться. В одиночестве она надела блузку, оделась и приготовилась встретить мир.

Махал короля Лакшана, правителя Сругны, представлял собой квадратный комплекс зданий с колоннадами, расположенных на разных уровнях, высеченных в скале. Легко защищаемый дом для короля. Когда-то каждый уровень дворца был украшен цветами, так рассказал ей Пракаш, когда они приближались к входу. Но быстрое распространение гнили заставило короля проявить осторожность, и он выдал приказ вырубить всю растительность. Без нее дворец выглядел суровым — холодным, с голым камнем, лишенным красоты.

Внутри дворца его придворные выглядели не лучше. Они были уставшими и напуганными, а король Лакшан выглядел изможденным человеком, который не спал месяцами и не надеялся на передышку. Одного праздничного банкета в честь ее прибытия было достаточно, чтобы она поняла, что гниль, новые неестественные пути, проложившиеся через его земли, и постоянная угроза якши истощили его ресурсы и волю. Он с тревогой говорил о своей армии. — Дело не в том, что нам не хватает людей, императрица, — сказал он. — Дело в том, что они трусливы и уклоняются от своего долга. Они боятся гнили и боятся смерти». «Я привела солдат, чтобы помочь вам, — сказала она успокаивающим тоном. — Вы не были брошены. Империя не забывает вашу помощь в войне против моего брата.

Его напряжение немного ослабло, но вернулось с новой силой, когда она деликатно окунула руки в атар и вытерла их, оставив тарелку с аппамом, и сказала: — У меня есть вопросы о лечении пораженных гнилью на ваших землях.

Я слышала тревожные сообщения...

Все это время ее грудь болела. Болезненная рана.

Когда она снова осталась одна в своих комнатах, она отказалась от предложения принять ванну или помощи горничной и сама открыла один из своих сундуков. Она достала из него все, что, по ее мнению, могло понадобиться: бинты, нитки. Ликер достаточно высокой крепости, чтобы использовать его для обработки ран.

Затем она зажгла свет, села на кровать и сняла блузку.

Цветок все еще был там.

Малини закрыла глаза. Дышала с открытым ртом, вдыхая воздух. Ее легкие сжимались, и ужас охватил ее холодом.

Затем она закрыла рот. Сжала зубы. Сжала пальцы вокруг цветка и с усилием дернула его.

Кровь под ее пальцами и ясная, проясняющая боль.

Без раздумий и чувств она взяла спирт и бинты. Она неуклюже промыла и перевязала грудь, облегченная тем, что ей не придется зашивать кожу. Она была уверена, странным образом глубоко в душе, что к утру рана снова затянется, не оставив после себя никаких следов.

Поцелуй Прии был ошибкой. Но.

Она могла бы использовать это. Ей пришлось бы использовать это. Она найдет способ.

МАЛИНИ

Прибытие Рао было долгожданным облегчением и первым сюрпризом, который принес ей радость за долгое, долгое время. Она сама встретила его на величественном мраморном мосту махала, стоя под зонтиком, который держал слуга, с улыбкой на лице, когда он спустился с колесницы и поклонился ей.

Ее даже не так сильно беспокоило, как она ожидала, что Сима все еще сидела в колеснице, которую он оставил, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Я рада вас видеть, принц Рао.

— И я вас, императрица. Простите меня за невежливость, но... я должен поговорить с вами наедине. — В его глазах был свет, которого она раньше не видела. Свирепость.

— Это очень, очень срочно.

Она осмотрела камень, поворачивая его в руках.

Это был просто черный камень, но он отличался от всех камней, которые она держала в руках раньше. Он был странно холодным. Как лед — хотя она знала, что это не так.

Она поморщилась, опуская его обратно на стол. В груди появилась странная боль, похожая на покалывание вдоль узла зажившего шрама.

— Ты не видел, как пройти к шахте? — «Нет, — ответил Рао. — Мне завязали глаза. Я уверен, что он также повел меня по извилистому пути, чтобы я не смог вспомнить маршрут по памяти.

Она задумчиво кивнула.

— Итак, этот Кай хочет землю. Амбициозный человек, да?

— Сначала он хотел Лал Килу, — сказал Рао.

— Но вместо этого он согласится на часть земли ДвАрахли.

— Он все еще требует многого. Но если этот камень обладает свойствами, которые он утверждает, то, конечно, он его получит.

— Он послал одну из своих сестер вести переговоры от его имени. Она остается с некоторыми из моих людей за пределами границ Сругны. Она может вести переговоры от его имени. Он пообещал, что ее слово — это его обязательство.

Малини почувствовала облегчение, хотя было еще слишком рано.

— Имеет ли эта раковина сердца какую-то ценность против гнили? — спросила Малини.

— Они не знали, — ответил Рао. — На их земле не было гнили. Пока еще.

— Тогда мы отнесем его на поля Сругани и посмотрим, что он с ними сделает. Если он пригодится на полях и в бою, то Кай получит все, что хочет, — сказала Малини. — Ты хорошо поступил, Рао.

— Я рад, — сказал он. — Мы много путешествовали, Малини. Я... я буду рад отдохнуть, если ты позволишь.

Она хотела спросить его, хорошо ли он себя чувствует сейчас. Вылечился ли. Но вопрос не сходил с ее губ. В конце концов, это было абсурдно. Конечно, он не вылечился. Она тоже.

— Да, отдохни. Мы испытаем эту ракушку сердца, — сказала она вместо этого. — Если она пригодится, я начну переговоры с сестрой Кая.

Малини почти сразу же представилась такая возможность.

Императорский визит в дворец Париджатдвипана сопровождался ритуалами. Но это были не обычные времена, и Малини решила не следовать им. Она приехала, чтобы поддержать короля Лакшана в кризисное время, заверила она его. Многочисленные пиры, танцы и охоты не были необходимы и, конечно, не были желательны.

Когда он проводил аудиенцию, она не садилась на его трон и не поднимала свой трон выше его. Вместо этого, когда он сидел на возвышении своего трона, на шелковой подушке с