Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

хоббита (довольно гоблинского, подумал он про себя): тот глядел поверх изгороди. Глаза у него были чёрные, рот большой, ухмылка неприятная, и курил он почернелую трубку. Он вынул трубку изо рта и сплюнул через плечо, когда они проходили мимо.

— Утро, Топотун! — сказал он. — Завёл новых дружков? — Топотун кивнул, но не ответил.

— Утро, господа хорошие! — сказал он хоббитам. — Знаете ли вы, с кем идёте? Это грязный Топотун, вот кто; или так он себя зовёт — хоть я слыхал и другие имена, не такие пригожие. Но, может, следопыт вам и сгодится.

Топотун быстро обернулся.

— Билл Ферни! — сказал он. — Убери-ка ты с глаз свою уродливую рожу, не то её тебе расквасят. Не то чтоб ей это сильно повредило.

Внезапным щелчком, быстрым как молния, половинка яблока сорвалась с его руки и угодила Биллу прямо в нос. Тот пригнулся и сгинул с воплем;[19] и они не стали слушать проклятий, что понеслись из-за изгороди.

Выйдя из деревни, они какое-то время шли по Дороге. Она вилась вправо, огибая южную сторону холма Бри, а затем начала спускаться в лесистый край.[20] К северу от Дороги им видны были сперва Арчет на возвышенности, словно остров среди деревьев, а потом, в глубокой лощине к востоку от Арчета, — клочья поднимающегося дыма, что указывали, где лежит Комб. После того как Дорога сбежала вниз и оставила холм Бри позади, они набрели на узкую тропу, что уходила к северу прочь от Дороги.

— Здесь мы сходим с открытого и уходим под прикрытие! — сказал Топотун.

— Надеюсь, не напрямик? — сказал Бинго. — Это короткий путь через леса задержал нас на два дня в прошлый раз.

— Ах, но тогда со мной не было меня, — сказал Топотун. — Мои срезки, длинные ли, короткие, не подводят.

Замысел его, насколько они могли понять, не зная края, был такой: пройти близ Комба[21] и держаться под прикрытием лесов, пока Дорога ещё близко, а затем взять как можно прямее через дикую местность к холму Заверть. Так они (если всё сложится) срежут большую петлю Дороги, что дальше отклоняется к югу, обходя Мидж­уотерские топи. Была у Топотуна и мысль, что, если он наткнётся на кого-нибудь из друзей среди диких хоббитов, кому можно доверять, его могли бы послать вперёд на пони к Заверти. Но остальным замысел этот не понравился, ибо означал бы, что придётся тащить тяжёлую поклажу, и они считали, что Мидж­уотерские топи (судя по описанию Топотуна) и без того окажутся достаточно скверны.[22] Однако пока что идти было не так уж неприятно. И вправду, если бы не тревожные события прошлой ночи, эта часть пути понравилась бы им больше всякой другой до сих пор. Солнце светило, ясно, но не жарко. Леса ещё были в листве и полны красок и казались мирными, чистыми и здоровыми. Топотун уверенно вёл их среди множества перекрёстных путей, хотя сами они очень скоро потеряли всякое чувство направления, но, как он им объяснил, они пока шли не по прямой, а зигзагом, чтобы сбить со следа всякую погоню.

— Билл Ферни, уж точно, подсмотрел, где мы сошли с Дороги, — сказал он, — но не думаю, что он сам пойдёт за нами далеко, хоть и знает здешнюю землю недурно. Важно то, что он расскажет другим. Если они решат, что мы подались к Комбу, тем лучше.

Благодаря ли искусству Топотуна или по иной причине, но за весь тот день и за весь следующий они не увидели и не услышали ни единого иного живого существа: ни двуногого (кроме птиц), ни четвероногого (кроме лис и кроликов). На третий день от Бри они вышли из лесов. Путь их всё время уклонялся вниз, и теперь они вышли в местность более плоскую и трудную.

Они были на окраине Мидж­уотерских топей. Земля сделалась сырее, местами топкой, и там и сям были лужи и широкие заросли тростника и камыша, полные скрытых щебечущих птиц. Им приходилось осторожно выбирать путь, чтобы и ног не замочить, и держаться своей линии. Сперва они шли неплохо: на деле пешком они, верно, продвигались так же быстро, как и верхом. Но дальше путь делался всё медленнее и опаснее. Топи были широки и коварны, и через них вела лишь извилистая следопытская тропа, которую Топотун находил с трудом, выказывая всё своё умение. Мухи стали мучением: особенно тучи крошечной мошкары, что забиралась в рукава, штанины и под волосы.

— Меня живьём едят! — сказал Одо. — Мидж­уотер! Тут мошкары больше, чем воды. Чем они живут, когда не могут добыть хоббитов?

Два жалких дня провели они в этом пустынном и неприветливом краю. Стоянки их были сыры и холодны, ибо доброго топлива не было. Охапки сухого тростника, камыша и травы прогорали слишком быстро. И, конечно, кусачая мелочь не давала им спать. Были там ещё какие-то мерзкие переростки-родичи сверчка, что пищали со всех сторон и едва не сводили Бинго с ума. Он ненавидел сверчков, даже когда не лежал без сна от укусов, слушая их. А эти сверчки были пронзительнее всех, каких он встречал, и ещё упорнее. Они были более чем рады, когда рано на пятый день от Бри увидели, как земля впереди медленно поднимается вновь, восходя вдали к гряде низких холмов.[23]

Справа от этой гряды стоял высокий конический холм со слегка приплюснутой вершиной.

— Это Заверть, — сказал Топотун. — Старая Дорога, которую мы оставили далеко справа, идёт к югу от неё и проходит недалеко от её подножия. Мы могли бы добраться туда к завтрашнему полудню; пожалуй, так нам и стоит.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Бинго.

— Хочу сказать: когда мы туда доберёмся, неведомо, что мы найдём. Она близко к Дороге.

— Но разве Гэндальф не собирался там стать лагерем?

— Собирался — да только так и этак вышло, что вы уже на три, а то и на четыре дня отстали от срока, когда он ждал вашего прихода. К тому времени, как мы доберёмся до вершины, вы запоздаете на четыре-пять дней. Очень сомневаюсь, что мы застанем его там. С другой стороны, если некие особы прознали, что вы пошли на восток из Бри, и не сумели сыскать нас в глуши, они вполне могут