Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

— Но это неприлично, — я сказала это скорее по привычке, чем из реального возмущения, мой язык едва ворочался.

— После того, как мы прятались в сточной канаве гильдии контрабандистов, рассуждать о приличиях немного поздно, моя Тень.

Наконец, мы достигли Восточного Дворца, массивные двери его личных покоев распахнулись перед нами.

Внутри было тепло. Воздух был пропитан запахом хвои и хорошей туши — его личным ароматом, который я успела так хорошо изучить за время наших вечерних совещаний.

Ли Джин пронес меня через кабинет и вошел в спальню, осторожно опустил меня на свою кровать.

Это было не мое роскошное кедровое ложе с горами пуха. Это была строгая, жесткая постель правителя, застеленная плотным темным шелком, но в этот момент она показалась мне самым прекрасным местом во вселенной.

Как только моя спина коснулась матраса, я испустила долгий, протяжный стон облегчения. Мои мышцы наконец-то расслабились, превратившись в желе.

Принц не стал отходить, он сел на край кровати рядом со мной.

— Воды, горячей воды и чистые ткани, немедленно, — бросил он в сторону дверей, где уже суетились его личные слуги.

Я приоткрыла глаза. Ли Джин склонился надо мной. Он не стал звать служанок, чтобы они переодели меня, его пальцы, всё еще испачканные гарью и кровью, потянулись к завязкам моего мокрого, тяжелого чан-ота.

— Ваше Высочество… — слабо запротестовала я, когда он начал осторожно развязывать жесткие узлы на моей груди. — Вы же Принц, вы не должны служить мне.

— Я мужчина, который заботится о своей женщине, Ю-Ри. Принцем я буду завтра утром, когда придется разгребать этот политический мусор, — его голос был тихим, пропитанным нежностью. — Позвольте мне позаботиться о вас. Вы слишком устали.

Я не нашла в себе сил спорить, и позволила ему стянуть с моих плеч промокшую накидку, затем тяжелый верхний халат, оставив меня лишь в тонком белом нижнем платье, которое, к счастью, почти не пострадало.

Слуги бесшумно внесли в спальню медный таз с горячей водой, от которой исходил аромат целебных трав, стопку белоснежных полотенец и тут же исчезли, плотно закрыв двери.

Ли Джин смочил мягкую ткань в воде, отжал её и повернулся ко мне.

Его прикосновения были невероятно бережными. Он начал стирать грязь и чужую кровь с моего лица. Он проводил теплой влажной тканью по моему лбу, скулам, смывал копоть с подбородка, каждое его движение было наполнено таким благоговением, словно он очищал святыню.

Я лежала с закрытыми глазами, отдаваясь этому медленному, убаюкивающему ритму. Напряжение, копившееся во мне последние двое суток, начало таять, растворяясь в горячей воде и его заботе.

Затем он взял мои руки. Мои тонкие пальцы, которые всего пару часов назад сжимали стальной веер и ломали кости гвардейцам, теперь безвольно покоились в его больших, жестких ладонях. Он тщательно, ноготок за ноготком, смывал с них грязь.

— Твои руки… — прошептал он, целуя кончики моих влажных пальцев. — Они созданы для шелка и чая. Я клянусь жизнью, Ю-Ри, я сделаю всё, чтобы тебе больше никогда не пришлось брать в них оружие.

Я не ответила, горло перехватило от непрошенных, глупых слез, и я была слишком слаба, чтобы их сдерживать.

Закончив с умыванием, он достал из сундука свое собственное, чистое ночное одеяние — просторную рубаху из нежнейшего, невесомого хлопка, и помог мне переодеться. Рубаха была мне велика, её рукава скрывали мои кисти, но она пахла им, и это дарило непередаваемое чувство защищенности.

Ли Джин укрыл меня тяжелым стеганым одеялом, поправив края так, чтобы ни один сквозняк не смог пробраться внутрь.

Сам он так и остался сидеть на краю кровати, в своих грязных, окровавленных одеждах.

Мужчина не собирался уходить.

— Вам нужно перевязать рану, Ли Джин, — пробормотала я, с трудом ворочая языком. Мое сознание уже балансировало на грани темной, глубокой пропасти сна. — И вам нужно поспать.

— Му-Мён пришлет лекаря позже, а сейчас… я хочу просто посмотреть на тебя, — он погладил меня по волосам, убирая прядь с лица. — Спи, моя Тень. Дворец в безопасности, Империя стоит, и я никуда не уйду.

Я посмотрела на него в последний раз. На его измученное, но невероятно спокойное лицо. На человека, который перевернул мой мир и стал моим главным, самым уютным поражением.

— Если вы разбудите меня раньше полудня… — пробормотала, чувствуя, как тьма забирает меня, — я заставлю вас пересчитывать зерна риса на складах… поштучно.

Я услышала его тихий, бархатный смех, прежде чем окончательно провалилась в сон. Это был первый сон за долгое время, в котором мне не снились ни яды, ни заговоры. Мне снился лишь запах хвои и сильные руки, оберегающие мой покой.

Глава 32

Глава 32

Пробуждение в покоях Наследного Принца Империи кардинально отличалось от моих привычных утренних, или, точнее, полуденных ритуалов в Павильоне Убывающей Луны.

Здесь не было щебетания служанок или звона фарфоровой посуды. Здесь царила тишина, но это была тишина не заброшенного сада, а плотная, натянутая тишина командного пункта, где каждое слово, произнесенное за дверьми, могло решить судьбу тысяч людей.

Я открыла глаза. Солнце заливало спальню Ли Джина ярким, почти болезненно чистым светом. Я лежала в его кровати, всё еще укутанная в его просторную хлопковую рубаху, и чувствовала себя так, словно выспалась впервые за последние сто лет. Мое тело больше не болело. Энергия, растраченная на спасение Дворца и самого упрямого мужчины в мире, начала возвращаться.

Рядом со мной никого не было, постель хранила лишь слабый запах хвои и туши.

Сквозь тяжелые, расписанные золотыми драконами раздвижные двери доносились приглушенные голоса. Я прислушалась.

— … Министр Пак помещен в Подземелья Вечного Покаяния. Генерал Чхве, в связи с тяжелым ранением и кровопотерей, изолирован в северной башне. Ожидает вашего суда, Ваше Высочество, — это был деловой баритон Му-Мёна.

— Допросы начать немедленно. Я хочу знать имена всех, кто был вовлечен в заговор. От высших чиновников до последних евнухов-разносчиков, — голос Ли Джина звучал холодно и властно. Это был голос Наследного Принца, от которого у меня обычно начинала болеть голова. Но сейчас, странным образом, он вызывал лишь чувство глубокого, успокаивающего удовлетворения. Он был жив, был у власти, и наводил порядок в своей Империи.

— Как здоровье Его Величества? — спросил Ли Джин после короткой паузы.

— Стабильно тяжелое, Ваше Высочество. Дворцовые лекари