Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Чхве сбилось в хрип. Его глаза метались от меня к Ли Джину, от Ли Джина к своим гвардейцам, которые уже опускали копья, теряя остатки воли. Паранойя, бессонница и мой разбор их неминуемого краха сделали свое дело. Разум старого вояки, не выдержав этого многослойного давления.

— Замолчи! — закричал Чхве, его лицо исказилось от безумия. — Замолчи, проклятая ведьма! Я убью его! Я всё равно убью…

В этот краткий миг, когда генерал сорвался на крик, его концентрация нарушилась. Его рука, сжимавшая волосы Императора, дрогнула. Клинок, прижатый к горлу Ли Хёна, на миллиметр отодвинулся от кожи, потому что Чхве инстинктивно перевел полный ужаса взгляд на меня.

Этого миллиметра было достаточно.

Ли Джин не стал ждать второго шанса.

Принц двигался с такой чудовищной скоростью, что человеческий глаз не мог зафиксировать начало его движения. Он словно телепортировался с места.

Взмах его меча был лишен всякой красоты или академического изящества. Это был удар дикого зверя, защищающего свою кровь.

Лезвие Ли Джина со вспышкой серебра прочертило в воздухе смертельную дугу.

Раздался влажный, отвратительный хруст.

Генерал Чхве издал булькающий звук. Его рука, державшая кинжал у горла Императора, бессильно разжалась, отсеченная точным ударом Ли Джина чуть ниже локтя. Отрубленная конечность с глухим стуком упала на ступени помоста.

В ту же секунду Му-Мён и Тэ-О, как две сорвавшиеся с цепи тени, оказались возле Министра Пака. Тэ-О ударом ноги выбил декоративный меч из рук онемевшего сановника, а Му-Мён жестким, безжалостным приемом повалил его лицом в ковер, заламывая руки за спину.

Гвардейцы мятежников, увидев падение своих лидеров, с лязгом побросали оружие на пол и рухнули на колени, моля о пощаде.

Всё было кончено.

Ли Джин отбросил меч, который со звоном заскользил по мрамору, и бросился к отцу.

— Ваше Величество! Отец! — Принц упал на колени перед золотым троном, осторожно, дрожащими руками поддерживая обмякшее тело Императора.

Ли Хён с трудом приоткрыл мутные глаза. Его губы дрогнули, попытавшись сложиться в слабую улыбку.

— Джин… — прошелестел Сын Неба, и его слабая, иссохшая рука накрыла ладонь сына. — Ты вернулся… Мой мальчик…

Ли Джин прижался лбом к руке отца, и его широкие плечи судорожно затряслись. Человек, который только что с ледяным хладнокровием отсек руку предателю, плакал, как потерянный ребенок, нашедший дорогу домой.

Я стояла посреди Тронного Зала, тяжело дыша.

Адреналин, который поддерживал меня, давал силы стоять с прямой спиной и метать словесные кинжалы, стремительно покидал тело. Его место занимала глухая, всепоглощающая, почти физически болезненная пустота.

Мои ноги задрожали. Холодный, мокрый подол платья внезапно показался свинцовым. Голова закружилась, и величественные золотые колонны перед глазами начали медленно плыть и расплываться.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь удержать равновесие, но мир вокруг неумолимо погружался в темноту.

«Я устала, — мелькнула последняя мысль перед тем, как сознание отключилось. — Я так невыносимо, чудовищно устала спасать этих людей.».

Мои колени подогнулись, и я рухнула на холодный мраморный пол Тронного Зала, погружаясь в благословенную, исцеляющую тишину.

Глава 31

Глава 31

Мраморный пол Императорского Тронного Зала обладал одним неоспоримым, выдающимся достоинством, которое я смогла оценить только сейчас. Он был абсолютно, безупречно горизонтальным.

Никаких изгибов, никаких неровностей, идеальная, холодная плоскость, которая великодушно приняла мое лишенное сил тело, словно каменная колыбель. Холод, исходивший от древних плит, просачивался сквозь промокший, грязный шелк моего платья, но я не чувствовала дискомфорта. Наоборот, этот ледяной поцелуй камня успокаивал горящую кожу, остужал пульсирующие виски и гасил остатки того бушующего пламени Ки, которое едва не выжгло меня изнутри.

Мое сознание возвращалось медленно и неохотно.

Сначала вернулся слух. Звуки доносились до меня как сквозь толщу глубокой, темной воды. Я слышала тяжелый, мерный топот окованных железом сапог — это верные гвардейцы Ли Джина, наконец-то прорвавшиеся во Внутренний Двор, брали под контроль периметр. Я слышала приглушенные, полные ужаса и мольбы стоны связанных мятежников из фракции «Красного Журавля», которых безжалостно волокли к выходу. Слышала тихий голос дворцового лекаря, прибывшего к Императору, и скрип носилок, на которых Сына Неба спешно уносили в его личные, безопасные покои.

Мир вокруг меня продолжал двигаться, суетиться, решать последствия сорванного государственного переворота.

А я просто лежала.

Моя правая щека прижималась к гладкому мрамору, глаза были полуприкрыты, ресницы слиплись от пота и пыли. Я не могла пошевелить ни единым пальцем. Казалось, что если я попытаюсь хотя бы вздохнуть чуть глубже, мои ребра этого не выдержат и сломаются.

«Вот она, цена героизма, — вяло, отстраненно подумала я, наблюдая за тем, как пылинка медленно кружится в луче света в двух цунях от моего носа. — Матушка всегда говорила, что спасение Империи вредит цвету лица. Но она не упоминала, что это превращает кости в жидкую кашу. Я больше никогда в жизни не встану. Я объявлю этот кусок мрамора своей суверенной территорией и буду править отсюда. Лежа».

Внезапно мерный шум вокруг прорезал один-единственный, полный неподдельной паники крик.

— Ю-Ри!

Звук чьих-то стремительных, срывающихся на бег шагов сотряс пол рядом со мной.

В поле моего затуманенного зрения ворвалась фигура. Ли Джин, Наследный Принц Империи, только что вернувший себе трон и подавивший величайший мятеж столетия, рухнул на колени прямо в грязные лужи натасканной с улицы воды и чьей-то крови, совершенно не заботясь о сохранности своих царственных одежд.

Его руки, дрожащие так сильно, что это было заметно даже мне, легли на мои плечи. Он не смел перевернуть меня, видимо, боясь, что я ранена, что клинок какого-нибудь затаившегося убийцы всё же нашел свою цель в суматохе битвы.

— Ю-Ри… Боги, нет… Чон Ю-Ри, посмотри на меня! Открой глаза! Лекаря! Немедленно лекаря сюда! — его голос сорвался, превратившись в хриплый, отчаянный рык, эхом отразившийся от расписанного золотом потолка.

Я с тихим, мучительным вздохом заставила свои веки подняться.

Лицо Ли Джина нависало надо мной. Оно было бледным, искаженным чистейшим, неконтролируемым ужасом. Темные волосы окончательно выбились из-под ленты, прилипнув ко лбу. Его глаза, обычно такие глубокие и властные, сейчас безумно метались по моему телу, выискивая раны.

— Ваше… Высочество, — прошептала я, мне стоило колоссальных усилий разомкнуть пересохшие губы. — Вы кричите… прямо мне в ухо. Моя голова и так раскалывается на тысячи маленьких, очень раздражительных осколков.

Услышав мой голос, он замер. Его дыхание на секунду остановилось, а затем вырвалось из груди длинным, судорожным выдохом, полным такого абсолютного облегчения, что у меня самой защемило в