Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Рядом с ним, на мягкой скамье, укрытой соболиными шкурами, полулежала моя матушка. Леди Юн Сора.

Она ничуть не изменилась. Её лицо, лишенное глубоких морщин благодаря постоянному покою и дорогим кремам, выражало чистую, непревзойденную лень, которую я всегда считала своим главным наследством. Она изящно обмахивалась веером, лениво наблюдая за тем, как я, позвякивая украшениями, медленно поднимаюсь по ступеням.

— Батюшка. Матушка, — я опустилась на колени так низко, как только позволил мне жесткий шелк. — Эта недостойная дочь приветствует вас.

Хасо в два широких шага преодолел расстояние между нами. Он не стал дожидаться окончания формального приветствия. Его огромные руки подхватили меня за плечи и подняли на ноги, а затем крепко обнял меня.

— Моя храбрая девочка, — его голос дрогнул, выдавая ту бурю эмоций, которую он пытался скрыть. — Ты жива. Ты цела.

— Я бы сказала, что она не просто цела, Хасо, а пугающе хорошо устроена, — раздался тягучий, насмешливый голос матушки.

Отец неохотно отстранился, позволяя мне взглянуть на нее. Леди Сора медленно поднялась со скамьи и подошла к нам. Её темные глаза, точь-в-точь как мои, скользнули по моему роскошному наряду, задержавшись на массивных золотых шпильках и поясе.

— Я отправляла тебя во Дворец с одной-единственной инструкцией, Ю-Ри, — произнесла она, слегка склонив голову набок. — Стать настолько невыносимо скучной и бесполезной, чтобы Наследный Принц умолял нас забрать тебя обратно. А вместо этого я получаю донесения о том, что моя дочь разоблачает заговоры, вскрывает тайники гильдий и… — она сделала выразительную паузу, — ночует в покоях будущего Императора.

Я почувствовала, как под слоем белой пудры мои щеки заливает жаркий румянец.

— Матушка, это была тактическая необходимость, — я попыталась сохранить невозмутимость, но перед ней это было почти невозможно. Она видела меня насквозь. — Принцу грозила смертельная опасность. Мне пришлось вмешаться, чтобы не пришлось потом присутствовать на долгих и утомительных государственных похоронах. А что касается покоев… это был вопрос безопасности.

— Разумеется, — Сора щелкнула веером, скрывая легкую улыбку. — Спасение Империи ради избежания лишней суеты. Достойный аргумент. Ты превзошла своего отца. Тот спасал страну из чувства долга, а ты — из любви к тишине.

Отец нахмурился. Упоминание о Наследном Принце явно пробудило в нем не самые светлые чувства.

— Ли Джин, — произнес Хасо. — Я должен с ним поговорить. До меня дошли слухи, что он намерен просить твоего согласия на брак.

— Это не слухи, отец, — я опустила глаза. — Он уже попросил, и я дала согласие.

Воздух вокруг Хасо мгновенно потяжелел, давление его Ки стало ощутимым.

— Ты выходишь замуж не за простого человека, Ю-Ри. Ты выходишь замуж за трон, за Дворец, за вечную жизнь под прицелом чужих глаз. Я отдал этому месту свою кровь, чтобы вы с братом могли жить в мире. Я не позволю ему запереть тебя в этой золотой клетке, если ты хоть на мгновение сомневаешься.

— Я не сомневаюсь, батюшка, — я подняла на него взгляд. В моих глазах не было ни страха, ни неуверенности. — Ли Джин… он не клетка. Он — стена, за которой я могу укрыться. И он пообещал, что моя кушетка будет стоять в его рабочем кабинете.

Леди Сора тихо, мелодично рассмеялась.

— О, Хасо, успокойся и убери свою ауру, ты пугаешь птиц в саду, — она подошла ко мне и ласково поправила тяжелую нефритовую подвеску на моем поясе. — Наша девочка нашла того, кто согласен терпеть её лень и даже возвести её в ранг государственной политики. Это редчайший трофей. Нам остается лишь убедиться, что этот юнец понимает, какое именно чудовище он берет в жены.

— Идемте, — проворчала я, чувствуя, что еще немного столостояния, и мои ноги откажут. — Нас ждет Зал Сияющего Рассвета. Чем быстрее мы выслушаем эти бесконечные хвалебные речи, тем быстрее я смогу сесть.

* * *

Зал Сияющего Рассвета был самым большим и величественным церемониальным залом Императорского Дворца. Сегодня он был переполнен.

Министры, генералы, главы благородных кланов, послы из соседних провинций — все собрались здесь, облаченные в свои лучшие парадные одежды. В воздухе витал запах дорогих благовоний и нескрываемого страха.

После подавления мятежа «Красного Журавля» политический ландшафт столицы был выжжен дотла. Многие из тех, кто сейчас низко кланялся, еще несколько дней назад сомневались, чью сторону занять. Теперь же они дрожали, ожидая кары или милости от молодого правителя.

Император Ли Хён, чей организм всё еще боролся с последствиями яда, не смог присутствовать.

На высоком золотом помосте, в кресле, украшенном изображениями извивающихся драконов, восседал Наследный Принц Ли Джин. В качестве Регента Империи он обладал абсолютной властью.

Мужчина был облачен в красный парадный халат, расшитый золотом. На его голове покоилась корона Иксонгван. Его лицо было бесстрастным, ледяным и недосягаемым. Это был лик истинного Владыки, перед которым склоняются горы и пересыхают реки.

Когда церемониймейстер трижды ударил в нефритовый гонг, возвещая о начале, зал погрузился в гробовое молчание.

— Гук-Гон Чон Хасо! И Леди Чон Ю-Ри! — провозгласил глашатай.

Мы с отцом вошли в зал. Матушка осталась в специальной нише для высокопоставленных дам, откуда открывался прекрасный вид, но где не нужно было стоять.

Сотни глаз обратились на нас. Я чувствовала их вес. Они смотрели на отца со священным трепетом, как на живую легенду, а на меня они смотрели с опаской. Слухи о «Тени Принца», о девушке, которая раскрыла заговор, не покидая своих покоев, обросли мистическими подробностями.

Мы подошли к подножию помоста и опустились на колени, совершая положенный поклон. Мои колени жалобно скрипнули.

— Поднимитесь, Гук-Гон. Поднимитесь, Леди Чон, — глубокий и спокойный голос Ли Джина разнесся над залом.

Мы встали. Мой взгляд встретился с его глазами. На долю секунды, неуловимую для остальных, ледяная маска Регента дрогнула. В глубине его темных зрачков промелькнуло такое обжигающее, собственническое тепло, что у меня перехватило дыхание.

Началось оглашение указов.

Глашатай зачитывал длинные свитки. Моему отцу были дарованы новые земли на Юге, право на сбор налогов с двух торговых портов и пожизненный титул Верховного Хранителя Меча, что делало его фактически неприкосновенным для любого суда, кроме суда самого Императора.

Затем наступила моя очередь.

— За беспримерную мудрость, проницательность и преданность Трону в час величайшей смуты, — читал глашатай, и его голос разносился под сводами зала, — Леди Чон Ю-Ри жалуется титул Гук-Гона Первого Ранга.