Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

— Да что угодно! Королевское войско, например, придет в монастырь, когда мы будем его граб… кхм, исследовать. Ты останешься в замке и будешь защищать баронессу и ее мать.

— Я понял, твоя милость, ты прав! Сделаю так.

— Это не все. Пока мы будем заняты обителью, нужно выполнить важное дело. Организуй сборы хозяек и их имущества. Соберите все ценности, которые решите забрать с собой. Все самое дорогое. Организуй погрузку вещей на корабль. Часовых я предупрежу. Орм Длинный, ты его знаешь, останется с драккарами старшим. Он покажет, куда и как грузить пожитки.

— Сделаю все, твоя милость! — повторил сенешаль. — Хозяйкам ты это сам скажешь или как?

— Скажу. На всякий случай, вы должны быть готовы выйти сразу, как мы вернемся. Задерживаться, я думаю, после того, что мы сделаем, здесь не стоит. Может, только несколько дней отдохнем, и отправимся в путь.

Глава 23

Следуя моему плану, наш отряд, переодетый в наемников, подошел к монастырю, как только стемнело.

Впереди всех топали трое добровольных помощников, горячо желающих остаться в живых и поэтому четко и беспрекословно выполняющих все мои указания. В случае, если они решат стать героями и подадут какой-либо подозрительный сигнал воротной страже, они автоматически станут еще и мучениками — их прирежут примерно сразу. Мои норманны, из числа знатоков языка франков, не отходили от наемников ни на шаг, приглядывая за ними.

Дальше, за пешей передовой группой, ехали запряженные лошадьми повозки, в которых лежали скрытые под тряпками и мешковиной воины, по несколько человек на телегу. Выглядело это так, как будто мы везем богатые трофеи из замка де Бюсси.

Я гордо восседал на первой из телег в собственной рясе. Снимать тряпье с обгаженного монаха я не стал по понятной причине, но моя повседневная ряса от его одежд почти ничем не отличалась. Забрал только деревянный посох у бедолаги — длинную полированную палку с тяжелым набалдашником на навершии. И так сойдет, в темноте я вполне похож на этого монаха.

Замыкали процессию ряженые в трофеи хирдманы с носилками в руках. На носилках лежали те мои парни, что изображали раненых.

Ворота монастыря, конечно же были уже закрыты. Их всегда затворяют с заходом солнца, предварительно запустив внутрь пастухов с овцами, коровами и козами, жирующими весь день на монастырских лугах.

На стене над воротами торчали два шлема часовых. Они нас первыми и окликнули, заметив еще издали приближение отряда.

Как и было оговорено заранее, пленные франки радостно ответили, что победа за ними, замок во власти монастырских наемников, но имеются раненые. Проклятый сенешаль отказался подчиниться воли епископа и вступил в бой.

— Открывай скорее, Жюст! — продолжил наемник, узнав часового на стене. — Раненых нужно отдать братии на попечение. А для дружины мы привезли несколько бочонков отменного вина из баронских подвалов!

Один из стражников исчез со стены. Наверное, пошел отворять нам ворота. Второй решил проявить неуместную бдительность.

— А почему ты командуешь, Жакуй? Где сержант Пуй?

Я напрягся, ожидая, что нас сейчас разоблачат, но Жакуй оказался не дурак и сразу нашелся, чем ответить любопытному Жюсту.

— Сержант Пуй ранен, его несут! — наемник махнул рукой куда-то за спину, в темноту, где смутно виднелись воины с носилками. — Он храбро сражался с сенешалем, этим де Бранкасом, и зарубил его, но и сам получил ранение. Перед тем, как потерять сознание, Пуй назначил меня старшим.

— А-а-а, понятно… — протянул часовой.

К этому времени, второй стражник успел спуститься вниз и отодвинуть запорный брус. Ворота заскрипели, распахиваясь перед нами.

Наша процессия медленно поползла внутрь монастырской территории. Какой-то пузатый и очень важный монах, но не сам епископ, в сопровождении еще нескольких братьев, вышел нас встречать.

— Эй! Где брат Антоний? — недовольно пробурчал пузатый.

Ага, это он того монаха имеет в виду, что искупался в нечистотах. А я даже имя его не удосужился спросить, да и ни к чему мне это.

— Я за него! — шагнул я вперед и с размаху треснул пузатого по темечку посохом.

Толстяк рухнул, как подкошенный. Остальных братьев тоже вырубили вмиг, как и стражника Жюста с безымянным напарником.

Все. Главное дело сделано. Ворота наши, и мы уже вошли в монастырь. Дальше — захват всех помещений и зачистка территории. Я скомандовал парням заняться именно этим, а сам ринулся в сторону покоев епископа, отбросив посох и выхватив саблю.

— Всех наемников рубить сразу, монахов вязать и сгонять в трапезную! — выкрикнул я, устремляясь вперед.

С дикими криками, размахивая оружием хирдманы разбежались в разные стороны. Грабеж — дело такое, кто не спрятался — мы не виноваты. Но и спрятавшихся тоже найдем.

Получилось так, что я оказался в одной из узких галерей, отходивших от клуатра, только с одним Торстейном. На встречу нам выскочили аж четверо дружинников, в одном из которых я узнал шевалье Ги де Госсара, начальника охраны монастыря и командира наемников. Он меня тоже опознал, судя по тому, как вытянулось его и без того длинное лицо.

— Твоя милость⁈ — удивленно протянул шевалье. — Так и знал, что с тобой что-то не так!

И он тут же сделал выпад, попытавшись достать меня своим клинком. Я парировал, отбив плоской стороной сабли, и отпрыгнул назад.

— Займитесь этим норманном! Лже-священника я зарублю сам! — самонадеянно приказал де Госсар своим солдатам, кивая на Торстейна, но глядя только на меня.

Торстейн ухмыльнулся и перехватил свое копье поудобнее, сжав древко двумя руками.

— Во имя Одина! — рявкнул викинг и неожиданно ткнул ближайшего противника в плечо. Тот увернуться не успел и копье Торстейна разорвало железный рукав кольчуги и пронзило плоть чуть выше локтя.

Отвлекаться дальше, рассматривая великолепный копейный бой своего хирдмана, я не смог, так как Ги де Госсар снова атаковал меня. Во второй его руке откуда-то появился длинный кинжал, который главный наемник ловко использовал, как вспомогательное оружие, попытавшись связать им мою саблю. Но я тоже не лыком шит. Увел клинок вниз и почти достал самым кончиком бедро шевалье, чиркнув по кольчужному подолу. Слишком большое расстояние между нами, не достал, как хотелось. Дамаск рассек несколько колец, но толстый стеганый поддоспешник спас врага.

Де Госсар поспешно отскочил назад, на его лице отразились замешательство и страх одновременно. Он явно не ожидал встретить в каком-то непонятном монахе с оружием ловкого противника. И вообще, как