Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

Чтобы перебраться через ров, усеянный острыми кольями, требовался перекидной мостик и навес для защиты. Для строительства этих средств нужно найти дерево, поэтому часть отряда обгаженный монах отправил в ближайший лес — рубить деревья. Остальные остались у рва, вяло постреливая из луков, чтобы держать защитников в напряжении.

Мы специально дали наемникам время подготовиться к штурму замка. Они собрали пару перекидных мостиков и несколько примитивных навесов, чтобы спрятаться от стрел защитников. Когда наемники уложили мостики надо рвом и собрались уже перебираться с лестницами к стене, я отдал приказ своим хольдам атаковать.

До этого момента мы искусно прятались неподалеку в кустарнике, в изобилии росшем по всему холму. Ни монах, ни сержант наемников не догадались прикрыть тыл или хотя бы выставить охранение, поэтому мои хирдманы выскочили прямо в спины осадившим замок головорезам.

Сам я в бою участия не принимал, наблюдая с подножия холма за разворачивающейся схваткой. Со мной находились Редферн и двое телохранителей из норманнов, Торстейн и Ульф, назначенные Асмундом.

Неожиданно я увидел, как один из наемников отделился от сражающихся и дернул, как бешеный заяц, в сторону, вниз по холму. Прямо на нас. К сожалению, он почти сразу заметил мою группу и резко изменил направление, взяв левее.

— Его надо остановить! — вскричал я. — Если он сбежит, то монастырь нам захватить не удастся, он предупредит стражу!

Один из моих норманнов, Торстейн, подбросил в руке копье, как будто взвешивая его и примеряясь. До улепетывающего наемника уже было метров пятьдесят, и расстояние продолжало стремительно увеличиваться. Драпающий развил невиданную скорость, по пути сбросив на землю пояс с ножнами, тесак, сулицу и даже шлем с головы, чтобы было легче бежать. Видимо, он очень хотел жить.

— Не попадешь, — покачал головой Ульф, оценив расстояние. — Слишком далеко…

Торстейн только мотнул головой. Мол, не мешай и под руку не говори.

Сделав широкий замах, норманн взял короткий разбег, хекнул и метнул копье. Издав тонкий свистящий звук, метательный снаряд отправился вслед беглецу и через пару мгновений вонзился наемнику прямо между лопаток.

— Есть! Попал! — заорал я. — Вот это бросок! Дополнительная доля тебе, Торстейн! И марка серебра сверху!

Викинг ухмыльнулся и победно взглянул на товарища, позволившего себе усомниться в его способностях. Ульф тут же стукнул себя кулаком в грудь и склонил голову, признавая крутизну Торстейна.

— Пойду копье заберу, — сообщил нам норманн. — Сам наконечник ковал и древко резал. Ясеневое!

Тем временем, схватка уже подходила к концу. Собственно, схватки, как таковой, и не случилось. Это было больше похоже на избиение младенцев. Увлеченные штурмом наемники не замечали моих хирдманов до последнего. Лишь когда их уже начали непосредственно резать, сержант обратил внимание на взявшихся из ниоткуда чужих воинов, по количеству превосходивших монастырских дружинников чуть ли не вдвое, и заголосил, поднимая тревогу. Но было слишком поздно. Кого-то порубили на месте, кого-то скинули в ров, на острые колья. Только небольшой горстке наемников удалось сбиться в одну кучку и ощетиниться копьями. Однако, в этот момент распахнулись ворота, подвесной мост быстро опустился, и из замка выскочили защитники с де Бранкасом во главе.

Сержант наемников, на свое счастье, сообразил, что сопротивление только усугубит их плачевное положение, и отдал приказ оставшимся воинам сдаваться.

Победа была безоговорочной. В плен к нам попали двенадцать наемников, а больше тридцати их погибло.

Я с триумфом двинулся наверх к замку. На стене стояли баронесса с матерью и радостно махали нам яркими платками.

Но нужно было развивать успех. У меня неожиданно появился план по захвату монастыря, который может сработать, причем, надеюсь, без потерь для нас.

— Собирайте доспехи и оружие убитых и разденьте пленников, — приказал я хирдманам. — Мы переоденемся в наемников и, как только стемнеет, под видом их возвращающегося отряда войдем в обитель!

Асмунд с Бьерном сначала заухмылялись, а потом, не выдержав, все же заржали в полный голос.

— Локи! Янус! Снова личину поменять решил наш хевдинг!

— Хватит ржать! — прервал я их веселье. — Лучше пусть приготовят все для разговора с пленниками. Мне нужно убедить пару из них отправиться с нами.

— Это мы мигом! Костерок сделаем, железо раскалим, чтобы поджарить франкской свининки!

Поджаривать никого не потребовалось. Когда первые трое пленников увидели с какой тщательностью норманны готовят жаровню и раскаляют докрасна наконечники копий и железные полосы, они сами выразили горячее желание сотрудничать.

— Сделаем все, что скажешь, твоя милость! — в три горла заорали они. — Не нужно пыток, только скажи, что делать!

— Пойдете с моим отрядом в монастырь. Если поможете сделать так, чтобы открыли ворота — останетесь живы. И я даже отпущу вас живыми и здоровыми.

— Да, господин, сделаем, как ты прикажешь! Все, все сделаем!

— Хорошо, посмотрим, как вы себя покажете, — согласился я. — Асмунд, этой троицы нам достаточно. Отдай остальных Венсану, пусть запрет их где-нибудь.

Обгаженный монах тоже остался жив. В пылу схватки ему прилетело чем-то тяжелым по голове, и бедолага, потеряв сознание, свалился на землю. Ему несказанно повезло, что не затоптали, пока шла битва. Очнулся монах, когда все уже было кончено, а пленные наемники в несколько голосов клялись помочь мне с захватом монастыря.

— Нечестивец! Вероотступник! — разразился ругательствами монах. — Поклонник дьявола!

Это он в мой адрес разорялся, заметив на мне сутану прелата.

— Чернокнижник! Гореть тебе в аду!

Я вздохнул.

— Асмунд, заткни эту ворону, пожалуйста! — попросил я своего заместителя. — Только не убивать. Пусть посидит со всеми взаперти. Свяжи крепко и рот ему заткни, чтобы свою ересь среди других пленников не распространял. От таких ничего хорошего ждать не приходится. Взбаламутит еще остальных, поэтому пускай помолчит и подумает над своими словами. Есть и пить ему не давать! Вернусь и решу, что с ним делать. Короче, в темницу их всех. В замке ведь есть темница?

— Есть, твоя милость, как не быть! — сенешаль подошел к нам вовремя и слышал все. — Когда выходим в монастырь?

— Мы выходим перед закатом, а ты со своими людьми останешься здесь. Ни к чему это, чтобы кто-нибудь из монастырских узнал вас. Мало ли, как дальше сложится. Если кто-то сбежит оттуда и сможет вас опознать, мало не покажется. Вдруг вам еще тут жить придется остаться.

— Что может случиться? —