Как построить магическую академию? - Ксения Кис

— И сейчас тебе кажется, что ты снова играешь против кого-то с властью, — внимательно посмотрел на меня Стайхон.

— Да. И если не рассказать, мы заведомо проиграем. Шансы есть только у тебя, не у нас.

Наши взгляды встретились, каждый из нас думал, что делать дальше.

Глава 16

Как эти странные люди в балахонах узнали о том, что мы готовимся встречать короля? Как смогли снова усыпить? И что самое главное, зачем? Неужели кто-то из нас шпион? Признаться, были такие мысли, но мы их отмели сразу. Не хватало еще начать подозревать друг друга. Тогда кто? Ректор академии драконов? Пока он был лучшей кандидатурой на роль главного подозреваемого. Но если это и правда он, то можем ли мы противостоять?

Признаться, мы даже написали письмо королю, но пока не отправили. Попросить о помощи в борьбе с ректором, это значит признать, что мы не справляемся. Мы же претендуем на роль ректоров… Ректора и преподавателей, точнее, но с ролями разберемся позже. Главное, что просить о помощи как-то странно.

Здравый смысл подсказывал, что надо самим найти на него управу, и даже я уже начинала соглашаться с этой идеей. Вот только… Слишком много не состыковок. Слишком много вопросов было у меня в голове. Я чувствовала себя с рассыпанным пазлом, часть которого потерялась под кроватью.

Мы по-прежнему восстанавливали замок, но до идеала ему было еще слишком далеко. При этом наш замок был буквально увешан всяческими защитами, оберегами и щитами от усыпления и прочей гадости, которую на нас могли навести.

Кстати тот факт, что нас всего лишь усыпляли, не причиняя нам реального вреда, тоже свидетельствовал против ректора. Он же не будет причинять нам реальный вред…

В тот день король отложил приезд еще на неделю, и это не могло не радовать. Однако сил, а точнее энтузиазма как раньше у нас все равно не было. Поэтому, покончив с бытовыми и рутинными делами я решила спуститься в погреб. Там мы нашли ответы на часть вопросов, может быть найдем и еще.

Дверь скрипнула так, будто жаловалась на меня лично, а внизу снова пахнуло сырым камнем, старой древесиной и чем-то терпким, как подгоревшие травы. Я зацепилась пальцами за холодную скобу, спустилась, считая ступени, хотя уже знала их наизусть. Здесь был особенный полумрак — не тьма, а вязкая серая дымка.

Пальцы сами собой провели по бокам первой бочки. Пыль неохотно поддавалась и скатывалась, открывая потускневшие метки. На некоторой глубине я опознала наши же охранные вязи.

Я медленно бродила между бочек бездумно читая таблички и толком не понимая, что собиралась найти, и в тишине прозвучали шаги. Не наш, не чужой — просто чьи-то. Я шагнула в тень между рядами, где бочки стояли, как сонные стражники.

— Не надо прятаться, — сказал он.

Я выдохнула, прежде чем успела придумать, что скажу. Стайхон появился из просвета: высокий, чуждая этому полумраку светлая голова, и эта его привычка замирать на долю секунды, замечая детали. Взгляд зацепился за мои руки, за полоску сажи на пальце. Мы столкнулись глазами и застыли — нелепо, как дети, уличенные в чем-то одинаково несусветном.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, честно не сумев придумать ничего более внятного.

— Ищу, чем заменить энтузиазм, — сказал он. Улыбка вышла косой, как всегда, когда он пытался разрядить неловкость.

Он подошел ближе, так, что я почувствовала, как от него пахнет холодом и мятой. Осторожно взял мою руку за запястье, прежде чем я успела ее спрятать, и мягко опустил.

Мы нормально не разговаривали с той самой ссоры. И даже не смотря на то, что я теперь знала причину его выпада в мой адрес, начать разговор все равно не могла. Он скоро женится, не знаю на ком, но точно не на обычной ведьме. И это нормально, я и не хочу, просто… Просто нам не стоит разговаривать.

Мы снова посмотрели друг на друга и оба отвернулись.

— А ты что здесь делаешь? — послышался тихий шепот дракона.

— Ищу… Что-то… Я не знаю, но у меня в голове много вопросов.

— Ингрит, я хотел сказать…

— Если это не связано с тем, что происходит в замке, то не стоит.

Он замолчал, и в этом молчании снова стало слышно, как в отдалении шипит каменная сырость и как где-то в щели шевелится ветхая паутина.

— Как раз связано, — все же сказал Стайхон. — С замком. И с тобой.

Я дернулась — не к нему, к ближайшей бочке, но уйти не смогла. Я буквально оказалась зажата между его рукой и шершавым деревом. Он стоял слишком близко, и я ненавидела себя за то, что считала вдохи: один — с мятой; второй — уже с хмельной горечью старого дуба. Он протянул пальцы, коснулся моей щеки там, где сажа оставила тонкую черную дугу, и легким движением стер след, будто можно так же стереть разговор.

— Не надо, — выдохнула я и сама не поняла, к чему это относилось.

— Я не умею иначе, — почти неслышно сказал он. — Но я попробую. Ингрит… Я не должен был тогда… и сейчас тоже не должен. Однако…

Он что, пьян? Он пытался мятой заглушить запах алкоголя?

— Стайхон…

— Ингрит!

Его голос потонул в вязком полумраке, а слова зацепились за вязь на бочках и расползлись, как вода по бумаге. Я видела, как у него дрогнули губы — не в улыбке и не в привычной кривоватой попытке шутки. Просто дрогнули. И я вдруг ясно ощутила, как между нами, на узком пространстве, где пахло подгоревшими травами и чужой мятой, натягивается что-то тонкое, опасное, как струна.

— Это неправильно, — сказала я, но не отступила. Хотя куда?

— Знаю, — он наклонился еще чуть-чуть. — Все равно.

Тень от его ресниц легла мне на щеку. Он был уже так близко, что воздух стал общим; я слышала, как сбивается его дыхание, и ненавидела свой собственный ответ этим движениям. Я приподнялась, еще на волос, наши губы оказались в слишком неправильной близости и…

Снаружи раздался стук — глухой, чужой, с неправильными промежутками. Камень под ногами подал едва заметную дрожь, пыль, давно примирившаяся с вечностью, ссыпалась тонкой струйкой.

Мы оба сначала замерли, а потом резко отпрянули друг от друга. И уже спустя мгновение Стайхон стоял уже не слишком близко