Звериное начало. Том II - Ксен Крас

Холодная злость перебарывала ярость, хотя Рэ поддавалась своим эмоциям, особенно когда дело касалось семьи. Лапы с когтями расчертили воздух перед лжекоролем – он услышал что-то, но не понял, что именно и остановился. Полукровка кое-как изобразила знаки, которые отрабатывала по сотне раз, чтобы добиться хоть чего-то – талант от родителей-свэтов не перешел к ней, но страдания и труд Эйэ не прошли даром.

Короткая вспышка света между женщиной и врагом озарила перевертыша и лицо человека изменилось. Ухмыляясь, насколько это возможно, и демонстрируя острые зубы, Рэйара переступила с ноги на ногу, готовясь к прыжку. Она не торопилась, давая актеру несколько мгновений. Чтобы тот увидел, разглядел, осознал и понял, что его ожидает. Чтобы тот узнал в Рэйаре того самого зверолюда. Чтобы на лице мужчины отразился страх.

Лжекороль округлил глаза и отступил на шаг. Он открыл рот, чтобы закричать, но полукровка уже прыгнула на него, целясь в горло. Больше ждать не было толку, по лицу актера Рэ поняла – он все успел осознать.

***

Рэйара отползла на несколько шагов лишь через минуту, а может и больше. Только после того, как человек перестал дергаться. Кровь уже не выплескивалась из раны мощными толчками, пальцы перестали судорожно дрожать, грудь не вздымалась, но на лице по-прежнему стоял ужас. Тот, который женщина мечтала увидеть, и который теперь не предвещал ничего хорошего.

Стоило только крови наполнить рот, как злость отступила. Рэ вгрызалась в горло скорее по инерции, потому что уже не могла остановиться и понимала это. Потому, что отступать было некуда и оставалось одно из двух – либо добить, либо бежать из города за то время, пока на хрипы пострадавшего не прибежала стража. Пришлось выбирать, чья жизнь дороже и полукровка выбрала себя.

Продолжать стоять на четвереньках было глупо. Ясность постепенно возвращалась к Рэйаре. Как только горожане найдут растерзанное тело, они все поймут. Начнется проверка, скорее всего, с тех, кто прибыл последними и тогда ей может не поздоровиться. Еще хуже, если заподозрят кого-то из свэтов – даже Таэля и того терять из-за своей ошибки перевертыш не хотела. Свалить вину на псов, медведей или еще кого-то не выйдет, циркачам и тем запрещали проводить своих питомцев, разве что маленькие певчие птички, скотина для пропитания, разнообразные жабы и лягушки, размерами не больше ладони допускались с особого разрешения. Некоторым владельцам лекарских лавок, как слышала Рэ, позволяли заводить до пяти больших пауков и нескольких других гадов, но змей – никогда. Змеи и любые псовые, особенно первые, считались самыми нечистыми животными. За безобидного неядовитого гада могли лишить головы всю семью, за укрывательство ядовитой – вырезать квартал целиком.

Рядом со стенами в этих животных стреляли без размышлений, охотники и те обходились без следопыта-пса. Во Вратах многие выкручивались, обучая идти по следу свиней, но в последнее десятилетие, когда южнее кто-то увидел перевертышей-вепрей, всех хряков быстро зарезали. Они тоже вошли в перечень запрещенных для разведения и провоза в город в целом виде животных.

Надо что-то сделать с убитым актером, но что именно?

Женщина, не поднимаясь, поерзала руками по земле, осмотрелась, наконец, поднялась, и в нескольких шагах разглядела камень. Большой осколок от какой-то стены бесхозно лежал рядом с лужей и словно ждал своего часа. Именно то, что может помочь.

Вернувшись к актеришке, Рэ оттащила его подальше от прохода и поближе к куче, чтобы скрыться за ней хотя бы от одной стороны улицы. Решив, что она в безопасности, женщина замахнулась и совершила первый удар по шее. Второй, третий, четвертый… Рэ била и била мертвеца по лицу, шее, груди, голове и иногда, промахиваясь, по земле – песок смягчал звуки ударов – рядом или по запрокинутой руке. Жальче всего было уничтожать лицо, выражение на нем отпечаталось приятное глазу. Рэ понимала, что лучше сохранить его в памяти и обезопасить себя. В какой-то момент полукровка даже подумывала снять скальп и оставить его себе на память, но сразу отказалась от идеи. Не только из-за запаха, который стоял при дублении – уж она-то это знала – но и потому, что лишняя улика и повод подозревать новенькую ей был не нужен.

Идея с камнем на деле принадлежала не Рэйаре. Она бы ни за что не догадалась, если бы не Жуж. Даже мертвый, он продолжал помогать сестре и оберегать ее.

С десяток лет назад Рэ оставили охранять лагерь. Женщина тогда ослушалась и пошла прогуляться, и последствия не заставили себя ждать – она столкнулась с не самыми приятными мужчинами, которых загрызла. Прятать тела было некогда, по пятам шли приятели мертвецов и своевременно вернувшийся Жуж воспользовался камнем, чтобы скрыть истинную причину смерти. Как и сейчас у актера, у тех двоих все превратилось в кашу, в которой было не разобрать следов зубов.

Отмыться без воды, без каких-либо тряпок в переулке, чтобы не выходить на свет факелов в таком виде, Рэйара не могла. В голову ей пришла прекрасная идея, снова благодаря камню – лужа. Если она изваляется в грязи, и скажет, что упала, то над ней, конечно, посмеются, но не заподозрят. Раны на ногах почти затянулись, на спине оставались глубокие царапины, которые почти не доставляли неприятных ощущений. Любые повреждения зарастали на Рэ быстрее, чем на десятке собак разом, если, конечно, в кровь не попадало серебро. Проблемы с регенерацией случались и при магическом воздействии, особенно на эмоции и душевное равновесие – в этом случае полукровка проигрывала по всем фронтам и приходила в себя значительно медленнее.

Поскольку иного решения перевертышу в голову не пришло, она зачерпнула грязной воды и выплеснула ее себе в лицо. Рэйара закрывала рот и жмурилась изо всех сил, так что становилось неприятно, но песчинки просочились. Они оказались под веками, затесались в нос и скрипели на зубах, сколько бы она ни отплевывалась. Полукровка, сама себе напоминая свинью, ковырялась в грязи и измазывалась ею, а когда поняла, что это слишком долго – легла в лужу сначала животом и грудью, а после перевернулась на спину. Чтобы уж точно скрыть кровь, Рэ покачалась еще несколько раз и только тогда решила подняться. Серая вода стекала с ее одежды, на лице застывала корка из земли и крови, штаны ощутимо потяжелели,