Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Глава 40. Ты что-то скрываешь

Слова принца прозвучали не как вопрос. Это был приговор, вынесенный в сыром, пропахшем гнилым деревом и рыбьей чешуёй переулке. Серая пыль, в которую превратилась старая щепа в кулаке Зуко, всё ещё оседала на влажную землю, когда пространство между ними схлопнулось.

Зуко двигался с пугающей, хищной скоростью. Каэн даже не успел поднять руки в защитном жесте.

Вспышка багровых доспехов — и спина юноши с глухим стуком впечаталась в шершавую кирпичную кладку склада. Воздух с сипом вырвался из лёгких. Предплечье принца жестко легло на грудь Каэна, прямо под ключицы, пригвождая его к стене. От Зуко исходил невыносимый, обжигающий жар. Воздух вокруг них задрожал, наполнившись запахом озона, перекаленной стали и горькой серы.

[Внимание. Зафиксирован выброс агрессивной энергии. Резонанс Ложного Пламени: критическое давление. Угроза дестабилизации меридианов.]

Системное сообщение мигнуло перед глазами бледным золотом и исчезло, оставив Каэна один на один с реальностью.

— Говори, — голос Зуко упал до опасного, рокочущего шёпота. Его здоровый глаз сузился, а изуродованная ожогом половина лица в полумраке переулка казалась застывшей маской демона. — Кто тебя купил? Шпионы Царства Земли? Или, может, моя дорогая сестра решила приставить ко мне наблюдателя, чтобы смеяться над каждой моей неудачей?!

Давление на грудь усилилось. Каэн стиснул зубы. Боль в ушибленной спине пульсировала, но хуже всего была паника, поднимающаяся из живота — животный, первобытный страх перед превосходящим хищником.

«Пассивный контроль, — приказал себе Каэн. — Вдох. Ровный ритм. Не дай искре погаснуть или сорваться в истерику».

Он заставил себя сделать медленный, контролируемый вдох, раздвигая рёбра вопреки давлению чужой руки. Огонь внутри него дрогнул, но не погас.

— Ваше… высочество, — прохрипел Каэн, стараясь не отводить взгляд. — Какая сестра? Кому нужен… кадет из резерва? У меня даже жалованья нет, чтобы меня можно было купить.

— Тогда почему?! — рявкнул Зуко. Жар от его тела стал таким сильным, что воротник форменной куртки Каэна начал тлеть. — Ты видел следы! Настоящие, свежие следы! Ты смотрел прямо на них, я видел это по твоему лицу! А потом ты повернулся и указал на западный пирс. На старую, сгнившую тележку. Ты намеренно защищал его! Зачем?!

Мысли Каэна лихорадочно метались. Мета-знание — это петля на шее. Скажи он правду: «Я знаю, что Аватар — это юный маг воздуха, а вы — запутавшийся подросток, и я просто пытаюсь не дать вам наделать непоправимых ошибок» — и Зуко сожжёт его на месте за бред или издевательство. Признаться в измене — трибунал и смерть. Оправдываться простой невнимательностью больше не выйдет, принц слишком умён.

Нужна была полуправда. Что-то, что Зуко сочтёт жалким, но во что поверит. Что-то, что объяснит саботаж не политическим предательством, а личным дефектом.

— Там был рынок, — выдавил Каэн, тяжело сглатывая.

— И что?! — Зуко не ослабил хватку.

— Улица… полная людей, — Каэн заставил свой голос звучать твёрже, опираясь на внутренний ритм дыхания. — Десятки гражданских. Торговцы. Женщины. Дети. Грузчики с тюками.

Зуко непонимающе моргнул. Пламя, готовое сорваться с его свободной руки, чуть померкло.

— Это колония, Каэн. Здесь живут крестьяне Царства Земли. Потенциальные враги, или просто сброд. Какое тебе до них дело?

— Если бы мы пошли по правильному следу… — Каэн говорил медленно, тщательно подбирая слова. В этот момент он не лгал. Он действительно об этом думал, когда принимал решение. — Если бы мы загнали мага воздуха в угол на той людной площади. Начался бы бой. Вы бы обрушили на него всю свою силу. Он бы начал уворачиваться. Пламя перекинулось бы на деревянные навесы. На прилавки с тканями. Началась бы давка. Мы бы сожгли половину квартала и тех, кто не успел бы убежать.

Зуко замер. Выражение его лица стало нечитаемым.

— Я испугался не мага воздуха, принц Зуко, — тихо, но твёрдо закончил Каэн. — Я испугался того, что мы там устроим. Я не шпион. Я никого не покрываю. Просто… я не хочу быть огнём, который жжёт всех подряд.

Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как где-то вдалеке, за крышами складов, с шумом разбиваются о пирс холодные океанские волны.

В глазах принца мелькнуло что-то сложное. На какую-то долю секунды Каэну показалось, что слова достигли цели. Зуко не понаслышке знал, что такое огонь, не разбирающий, кого жечь. Ожог на его лице был вечным, болезненным напоминанием о том, как выглядит безжалостная, карающая сила, для которой нет ни милосердия, ни родственных связей.

Но привычная доктрина Народа Огня, вбитая в принца годами унижений и отчаянным желанием вернуть честь, взяла верх.

Лицо Зуко исказила гримаса ярости и глубокого, искреннего отвращения. Он резко отдернул руку и с силой оттолкнул Каэна, словно прикосновение к нему вдруг стало омерзительным.

— Ты жалок, — выплюнул Зуко, отступая на шаг. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты носишь форму армии Народа Огня, но боишься причинить вред? Огонь — это и есть разрушение, кадет! Огонь — это власть! Это сила, которая подчиняет мир нашему порядку! Если ты боишься сжечь тех, кто стоит между тобой и целью, ты недостоин своей стихии.

Каэн потёр саднящую грудь, медленно выдыхая.

[Стабильность Искры сохранена. Внешнее давление снижается.]

— Возможно, — негромко ответил Каэн, глядя в землю. — Но бесконтрольный огонь сжигает и того, кто его разжёг. Я видел это в котельной. Я вижу это каждый день. Если пламя питается только яростью, однажды оно сожрёт своего хозяина.

Это было опасно. Он перешёл черту, фактически читая нотации члену королевской семьи.

Зуко резко развернулся к нему. На мгновение Каэн подумал, что сейчас в него полетит огненный шар. Принц тяжело дышал, его кулаки сжимались и разжимались. От него исходила волна такой густой, душной агрессии, что Каэну пришлось снова применить технику ровного дыхания, чтобы не закашляться.

Зуко хотел наказать его. По всем законам военного времени, действия Каэна были саботажем. Но оправдание… оно было слишком абсурдным для профессионального шпиона. Ни один агент Царства Земли не стал бы прикрываться философией милосердия. Это звучало именно как слабость сломленного, дефектного подростка, который слишком много думает и слишком мало действует.

Внезапно над крышами колонии разнёсся низкий, вибрирующий гул.

Корабельная сирена. Она ревела, прорезая утренний туман, заполняя улицы колонии протяжным, тревожным звуком.

Прилив.

До отбытия крейсера оставалось меньше часа. Они покинули порт Народа Огня в такой спешке, что не успели закончить погрузку провизии, а теперь шторм миновал, и время неумолимо истекало.