Анафема - Кери Лейк

Зевандер знал об этих холодных, сырых камерах не понаслышке — он и его отец были там гостями, прежде чем Зевандер был отправлен на работу в шахты в Солассии.

- Да. Иногда туда отправляют женщин-заключенных. - Нахмурившись, охранник отвернулся. - Я к этому не имею никакого отношения. Но они... другие охранники... им доставляет удовольствие наблюдать за женщинами-заключенными в компании более... жестоких преступников.

Зевандер прищурился, глядя на охранника. - Ты хочешь сказать, что смертный, который перешел границу, — женщина?

- Да, верно.

- Опиши ее.

- Э-э... Длинные черные волосы. Очень худая. Миниатюрная. Пахла апельсинами.

Одно только описание этого запаха снова заставило его слюну потечь. - Есть ли какие-то отличительные черты?

- Ее глаз... он был... Ну, на нем была странная серебряная отметина.

Зевандер зарычал. - Похоже, я отправлюсь в Бонсгард.

- Тебе не нужно сопровождать меня? — спросил Равецио, прислонившись к лестнице и полируя свой кинжал. - Ты же знаешь, как я обожаю мужчин в форме. - Его взгляд упал на охранника, который переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко в присутствии Леталиш.

С его чешуйчатой эремейской кожей, практически незаметной, если не прикасаться к ней, Равезио больше всех страдал от рук охранников во время заключения, поскольку они иногда наслаждались пытками, сдирая чешуйки с его тела. Эремейцы, в целом, презирались, особенно королевской элитой — все они считались ворами и злодеями в глазах короля.

Но как заключенный у эремейцев, Равезио рассматривался не более чем как загнанный в клетку зверь, которого можно тыкать и дразнить.

- Нет. Я сделаю это сам. Присмотри за ним на минутку, ладно?

- Конечно. - Равезио улыбнулся, подняв клинок и позволяя свету отразиться на стали.

Охранник сглотнул. - Вы долго будете, сэр? Я не сообщил, что я ушел из Костелвика.

- Нет, не долго. - Зевандер вышел из большого зала и прошел по коридору к каменной прихожей, в которой находилась стальная дверь. Он прошел через нее в узкую каменную лестницу, которая изгибалась, спускаясь к подземельям замка.

Вековые останки семьи были увековечены в каменных статуях, и, проходя мимо статуи своей матери, он сделал знак богов, как того требовал этикет.

За мемориалами находились подземелья, и Зевандер остановился, дойдя до камеры, в которой содержался Долион. Хотя маг был заключен в тюрьму, Зевандер сделал все возможное, чтобы ему было комфортно, предоставив ему тонкий шелк и роскошную перину. На полу камеры стоял кубок с элем, а рядом лежали недоеденный пирог с гримшанком и буханка хлеба.

- Должен сказать, что быть твоим пленником — не совсем наказание, — сказал Долион, подняв глаза от одного из свитков, которые он читал при свете лампы.

- Девушка перешла, — сказал Зевандер, игнорируя его комментарий. - Она здесь, в Эфирии.

Нахмурившись, он наклонился вперед и повернулся на стуле. — Она перешла? Смертная?

— Да. Как это возможно? Насколько я понимаю, Умбравале был создан, чтобы не пропускать смертных.

— Да. Однако это доказывает, что она — потомок семи родов. Только им разрешается так легко переходить. Где она сейчас?

- Ее схватили имперские гвардейцы.

- О, боги. - Он опустился в кресло и вздохнул. - Король казнит ее. Смертная в Эфирии? Можешь представить, какой поднимется шум?

- Ее не отвели в королевские подземелья. Ее отвели в Костную стражу.

- Костная стража? - Смущенно нахмурившись, он покачал головой. - Зачем?

- Я подозреваю, что гвардейцы намерены сами избавиться от нее. Вопрос в том, позволим ли мы им это сделать? - Было бы очень жаль, но Зевандер не хотел связываться с ней, если они не собирались превратить ее кровь в камень.

- Позволить им? Ты с ума сошел? Конечно, мы не позволим им! Она последняя из своего рода!

- И она представляет угрозу, пока жива. Привезя ее в Эйдолон, мы только привлечем внимание магов, и если они найдут тебя здесь, то получат не только тебя, но и последнюю представительницу рода септомиров. - Зевандер не стал упоминать о том, что она каким-то образом оказалась полностью невосприимчива к его силе. Уже одно это делало ее угрозой для него.

- Я сказал, как есть, Зевандер. Ее нужно защищать любой ценой. Если она погибнет, мы потеряем не только кровную линию, но и целую этническую группу.

- Я не просил взять на себя опеку.

- Тогда ты будешь соучастником убийства.

Леталиш провел языком по задним зубам. - У тебя забавный способ выражаться, старик. Я хочу доказательства, что она та, за кого себя выдает.

- Есть только один способ доказать...

Зевандер поднял небольшую пробу крови, которую он собрал в мире смертных.

- Как ты это нашел?

- Это было повсюду на арке в лесу. Это привело меня к ней.

- Очень хорошо. Очень хорошо. - Он надел лупу на глаз и осмотрел маленький камень. - Конечно, он слишком мал для септомира. Но его может хватить, чтобы обнаружить ее ауру. - Он потянулся за сумкой, одной рукой рылся в ней, а затем поставил тигель на стол. - Мне понадобятся некоторые принадлежности на длительный срок. Зрительная труба и несколько зелий.

- И где я должен найти эти принадлежности? — спросил Зевандер, наблюдая, как тот кладет маленький кровавый камень в тигель.

- В моей старой лаборатории в Цитадели.

- Маги не контролируют твою старую лабораторию?

- Они бы уже обыскали ее и украли все ценное. Подозреваю, что там остались только мои зрительные трубы и зелья, которые они считают бесполезными и могут добыть сами.

Взяв одну из многочисленных разноцветных пробирок, стоящих в держателе, он вылил фиолетовую жидкость на камень, и она зашипела при контакте. Черный дым поднялся из тигля, и когда шипение утихло, осталось только серебро из кровавого камня. Дым сплелся в воздухе, затем упал в тигель, каким-то образом увлекая за собой кусочки металла по поверхности, пока не сформировал фигуру, похожую на глиф. Острый символ в виде крючка, похожий на косу, лезвие которой служило костным верхним гребнем того, что выглядело как глаз птицы. - Глиф смерти. Корвикаи поклонялись богине смерти.

- Это не значит, что она обладает какой-то великой силой.

— Приведи ее сюда. Посмотрим, есть ли у нее этот знак на теле. А пока я обещаю тебе, что работаю над другим способом ослабить твое проклятие. Сделай мне эту услугу, и я приложу все усилия,