Самый желанный приз - Анна Сергеевна Одувалова

– Орел, – сдаваясь, махнул он рукой.

С довольной ухмылкой я подкинула монетку, поймала ее на лету и припечатала к тыльной стороне ладони. Выпал орел. Я тихо ругнулась под нос.

– Благодарю! – Айден подмигнул с широкой улыбкой и небрежно бросил: – Выход там.

– Просто поверить не могу, – с кислым видом пробормотала я, возвращаясь в комнату, и прикрыла за собой дверь. – Горячей воды мне оставь, мальчик с орлом!

– Тебе надо закаляться, девочка с монеткой! – донеслось в ответ.

Пока он оккупировал ванную, я привела в порядок форму. С помощью заклятья аккуратно убрала с пиджака пятна от шампанского и кое-как оттерла перепачканные брюки. Наконец в душе перестала шуметь вода.

– Ванная свободна! – крикнул Фергюс.

Для надежности я подождала пять минут, а потом заглянула в заветную комнату. Территория была свободна от соседа. Внутренней защелки на его двери не оказалось. Не придумав ничего получше, я притащила из номера стул, подперла деревянной спинкой ручку и только после этого залезла под душ. Сверху на меня хлынул поток ледяной воды.

– Фергюс, просила же воды оставить! – рявкнула я, отскакивая к прозрачной стенке, но поняла, что у крана перепутаны вентили с холодной и горячей водой. Получилось, что оболгала человека, а он-то водички оставил. Как приличный!

После моего мытья пришло время священного кубка принимать освежающие ванны. Одевшись и замотав мокрые волосы полотенцем, я вытащила посудину из ящичка. Разило от нее, как от винной бочки. Странно, как не опьянела.

Тут-то и пригодился платочек Кристен Райн. Я энергично натирала кубок, смывая остатки вина и многолетнюю грязь. Один бок успел засиять, как вдруг налитая внутрь вода, разбавленная мыльным раствором, начала с шипением втягиваться в стенки.

– Нет-нет! Только не сейчас! – взмолилась я, но было поздно.

Изнутри начала подниматься розовая мыльная пена. Стремительно набирающая объем шапка, бурля и разрастаясь, поднялась над кубком и перевалилась через край. Пенистая масса разбегалась в разные стороны: наполнила раковину, стремительно потекла на пол. Да скоро в ванной комнате можно будет устраивать постирочную!

Стараясь спасти ситуацию, я схватилась за ручки кубка и послала магический импульс.

– Стоп!

Оставляя вокруг мыльные следы и недовольно шипя, пена начала активно забираться обратно в посудину. Подтянулись последние розовые щупальца.

– Слава богу, – выдохнула я.

Секундой позже рванул пенный взрыв. Брызги ударили в меня и разлетелись в разные стороны. Замерев на секунду, я вытерла ладонью лицо и медленно обозрела последствия. По кафельным стенам, зеркалу и душевой кабинке стекали тающие островки. У меня на покосившемся полотенце лежала розовая шапка, как на верхушке горы. Пижама промокла. И в гулкой тишине раздавалось миролюбивое шипение опадающей пены. Я громко шмыгнула носом.

Если кубок все-таки замагичивала наша неугомонная мегресса Лоисса, то хотелось передать ей самый горячий привет. С парочкой не менее горячих ругательств!

Внезапно раздался скрежет отодвинутого стула. Оказалось, что дверь в комнату Айдена открывалась внутрь, а не наружу. И он, прилично одетый в футболку и штаны, в легком недоумении разглядывал последствия пенной вечеринки.

– Развлекаешься? – тихо спросил Фергюс.

– Ага, – кивнула я, поправляя на голове полотенце.

– А стул зачем притащила?

– Это защелка.

– Надежная, – издевательски похвалил он и отодвинул мешавший предмет интерьера в сторону.

Хотела сказать что-нибудь колкое, но странно источать яд, стоя в ванной, где сама устроила пенный взрыв. Вместо тысячи язвительных слов я просто звонко чихнула и шмыгнула носом.

– Дождь закончился, – объявил Айден, словно непогода сейчас была самой большой моей проблемой. – Я хочу прогуляться и что-нибудь перекусить. Если ты закруглилась с развлечениями, то пойдем вместе?

– А знаешь что? – промычала я и стряхнула с рук ошметки пены. – Пойдем!

– Буду ждать тебя внизу, – предупредил он и, напоследок окинув меня странным взглядом, аккуратно закрыл дверь.

А я осталась стоять среди всего этого мыльного великолепия с условно помытым кубком. Сначала хотела оставить все как есть, но потом совесть взыграла. Я вытерла насухо вредный кубок, надеясь, что он не устроит мне очередное представление, и поставила его на стол в своей комнате, потом с помощью магии убрала в ванной остатки моего разгула. Получилось не идеально, все же я не бытовик, но определенно лучше, чем было. После отправилась собираться. Надо сказать, предложение Айдена оказалось как нельзя кстати. Я уже хотела есть.

Через полчаса одетая в простые узкие брюки, облегающую кофточку и тонкую кожаную куртку я спустилась в холл гостевого дома. Айден сидел в кресле для посетителей и, кажется, не сразу меня признал.

– Привет, – с подозрительно милой улыбкой протянул он.

– Не виделись целых тридцать минут, – хмыкнула я. – Идем.

Дождь, выстудивший воздух, иссяк. Город окутывали сумерки. Медленно разгорались уличные огни, и в их почти полупрозрачном свете поблескивала пешеходная мостовая. Мимо вальяжно проезжали самоходные экипажи. Погода подходила для прогулки: воздух был густой и свежий. Да и голову хотелось проветрить после тяжелого, суматошного дня.

– Как относишься к уличной еде? – спросил Айден.

– Отлично! – оживилась я.

Сейчас я с симпатией относилась к любой еде, которую можно было быстро добыть. От бутербродов, таких крошечных, словно на них пожалели хлебушка, и салатиков на фуршете у меня остались только теплые воспоминания. О салатах так и вовсе только визуальные: креманки исчезли быстрее, чем у меня выпал шанс до них добраться.

Каменная набережная оказалась местом оживленным и шумным. Народ наслаждался красивым видом на реку и длинный каменный мост, соединяющий две стороны города. По воде плавали сверкающие разноцветными огнями лодки. Вокруг играла музыка, возле палаток с уличной едой толпился народ.

Я заметила парочку, сидящую на скамейке и с удовольствием жующую местный уличный деликатес. В длинную хрустящую булочку, разрезанную по середине, была вложена поджаренная сосиска. Сверху этот, без сомнений, умопомрачительный изыск был припорошен карамелизированным луком и полит разноцветными соусами. В Эбрайне таких не продавали.

Чуть не свернула шею, наблюдая, с каким удовольствием счастливая парочка поглощала сосиски и запивала чем-то горячим из стаканчиков!

– Не надо их есть глазами, – развеселился Фергюс. – Пойдем, я знаю место, где жарят исключительные горячие сосиски.

Он без спроса схватил меня за руку и потащил куда-то к платкам с едой. У Айдена оказалась большая и теплая ладонь, удивительно уютная для такого обычно раздражающего типа. Но все мысли я придержала при себе, потому как этот самый тип сейчас собирался меня вкусно накормить. Подозреваю, именно этот факт сделал его привлекательным.

К палатке с полосатым козырьком вилась длинная очередь, и мы честно отстояли ее, прежде чем