Дорога Бурь - Энтони Райан

"Вы не одобряете мир, ваше высочество?" - поинтересовалась она. "Я бы подумала, что это похвальное достижение для любого королевского дома".

"Мир порождает слабость, - любил повторять мой отец". Гайм издал невеселый смешок. "Но ведь он был еще и глупцом, и хвастуном".

"Независимо от того, был ли дворец построен для мира или для войны, он, безусловно, знавал лучшие времена". Орсена кивнула на ступени впереди них, края и стыки которых изобиловали трещинами. "Моя всегдашняя самоуверенная спутница, - продолжала она, положив ладонь на рукоять Клинка Заклинателя, - умеет видеть структуру зданий и считает, что этому замку осталось всего несколько лет до полного разрушения".

"Каков замок, таков и его хозяин", - пробормотал Гайм. Еще одно изречение отца, в котором, по его мнению, было больше мудрости, чем в большинстве высказываний старика.

Множество дорог, пройденных Гаймом за долгую жизнь, приводили его во многие королевские дворцы, где он представал перед многими монархами. Общим для всех этих событий была ритуальная нудность, необходимая для выполнения относительно простой задачи - войти в помещение. То, как их препроводили к королю Даксосу, не было исключением. Когда они поднялись по ступеням к высокой стрельчатой арке входа во дворец, их встретила группа придворных и проводила в череду комнат, каждая из которых была больше и более богато украшена, чем предыдущая. Затянувшиеся промежутки ожидания прерывались тем, что они следовали за еще более изысканно одетым чиновником по коридорам разной длины, пока, наконец, их не впустили в тронный зал Короля Благословленного Солнцем.

Это было обширное круглое помещение с высокими колоннами, поддерживающими куполообразный потолок, украшенный солнечным мотивом. Огромный мерцающий круг был позолочен и окружен множеством фигур, которые, как знал Гайм, представляли алцедонский пантеон богов. В центре солнца было отверстие, через которое на пол зала падал единственный солнечный луч, освещавший трон, на котором сидел мужчина внушительного телосложения. За троном полукругом расположилась двадцать гвардейцев, а по обе стороны от него стояла пара контрастных фигур. Справа от короля находился молодой человек в шелковом одеянии с тонкой золотой лентой на голове. Слева стояла женщина примерно того же возраста, одетая в доспехи с золотым тиснением. Гайм обратил внимание на то, что, несмотря на воинственный вид, она не носила оружия. Кроме того, диадема, украшавшая ее темные волосы, была значительно меньше золотого обруча, который носил молодой человек. Благодаря подробному инструктажу Эвелы он знал, что это старшие дети короля: принц Иканос и недавно побежденная принцесса Линтия.

"Ненавистные соперники с детства", - сообщала Консилио. "Родились от разных наложниц. Иканос старше всего на две недели, и ему не хватает интереса сестры ко всему военному. Однако его жадность и способность к интригам делают его фигурой, которую нельзя недооценивать".

Когда Гайм и Орсена, следуя полученным указаниям, опустились на колени и приложились лбами к мраморным плитам, придворный заговорил рокочущим голосом: "Король Даксос, Восьмой по счету, Благословенный Солнцем король Алцедона и повелитель Ардрус Нуарема, приветствует вас".

Обычай требовал, чтобы придворные гости оставались в той же раболепной позе, пока король не разрешит им встать, что, по мнению Гайма, потребовало слишком много времени. Когда король наконец заговорил, его голос был хриплым, как эхо, что говорило о значительной усталости. "И кто же эти люди, что предстали перед нами в этот день?"

"Ультрия Орсена Карваро, мой король", - произнес гораздо менее усталый голос, вероятно, принца. "И, как мне сказали, ее капитан наемников".

"Карваро, да?" Король вздохнул. "Я думал, этот жадный ублюдок умер несколько месяцев назад".

"Так и есть, мой король. Это, я полагаю, его дочь и наследница".

"О." Еще один вздох, затем шепот, который не смогли уловить уши Гайма, но смогли демонические чувства Лакората. Он спрашивает, сколько корона все еще должна дому Карваро. Мальчик говорит, что это немалая сумма. И они не выплатили последние три платежа. Похоже, мы оказались при дворе короля-нищеброда, мой повелитель.

"Встаньте, - отрывистый приказ короля эхом разнесся по плиточному полу. "Выйдите, чтобы мы могли лучше расслышать ваши слова".

Поднявшись на ноги, Гайм и Орсена приблизились, пока не достигли выложенной красными плитами площадки в дюжине футов от трона. Эвела предупреждала, что не стоит пялиться на монарха, но Гайм не мог оторвать взгляда от этого явно страдающего человека. Ему показалось любопытным, что из-за сочетания болезней, поразивших короля Даксоса, он выглядит одновременно тучным и истощенным. Его голова, маленькая под золотой короной, которую он носил, напоминала обтянутый кожей череп, сидящий на вздутой шее, а влажная плоть была испещрена серыми и красными пятнами. Остальные части его тела скрывал мерцающий плащ, спускавшийся занавесом до самого пола, но даже с такого расстояния Гайм чувствовал тошнотворный запах пота и мочи, исходивший от его складок.

Фу, с отвращением фыркнул Лакорат. В нем больше наркотиков, чем на целой улице аптекарей. Сомневаюсь, что он ходил куда-то много лет. Этому королю осталось править не более нескольких месяцев, и у меня такое чувство, что его сын все еще считает это слишком долгим сроком.

"Высокочтимый король, - произнесла Орсена, низко кланяясь. "Пожалуйста, примите мою глубочайшую благодарность за то, что согласились принять наше недостойное присутствие".

Веки короля сузились, скрывая выпуклые глаза, вделанные в его череп. "Однажды я встречал вашего отца", - произнес он. "Он не был столь приятен на вид. И он согласился поклониться только один раз".

"Я буду счастлива кланяться столько раз, сколько вы пожелаете, сир". Орсена вновь опустила голову.

Что-то, что могло бы сойти за улыбку, исказило потрескавшиеся губы короля. "Хех. Значит, вы здесь не ради денег?"

"Конечно, нет, сир. На самом деле я прибыла, чтобы простить все долги, которые королевство Алцедон задолжало дому Карваро. Я горячо надеюсь, что этим поступком вы окажете моим словам доверие, которого они заслуживают. Ибо я пришла с серьезными вестями".

Наступила пауза, во время которой Даксос обменялся взглядом со своим сыном. Гайм заметил, как принц поднял бровь, после чего король слегка кивнул.

"Разумеется, мы ценим такую щедрость, - сказал принц Иканос, с улыбкой склонив голову к Орсене. "Однако король поручил мне