Мой муж меня не заказывал - Лизирин

Я заметила.

— Нора, — тихо сказала я. — Скажи честно. Я сильно отличаюсь?

Она вздрогнула.

Вопрос был опасный. Мы обе это понимали.

Она опустила взгляд, потом снова подняла, и в её глазах мелькнуло что-то решительное.

— Да, миледи.

Ну хоть без вранья. Уже приятно.

— И это плохо?

Она колебалась.

— Это… непривычно.

— Для тебя?

— Для всех.

Я чуть улыбнулась.

— Тогда давай сделаем это нашим маленьким секретом.

Она моргнула.

— Миледи?

— Удар головой, — спокойно сказала я. — Лекарь сам сказал, что возможны изменения. Значит, если я вдруг начну вести себя… иначе, это можно списать на последствия.

Нора внимательно смотрела на меня. Очень внимательно.

— Вы хотите, чтобы я… не задавала лишних вопросов?

— Я хочу, чтобы ты помогла мне не выглядеть полной идиоткой, — честно ответила я. — Хотя бы первое время.

Она молчала ещё секунду. Потом кивнула.

— Я понимаю.

О. Быстро. Умная девочка.

— Тогда начнём с простого, — сказала я, чуть приподнявшись. — Расскажи мне, кого мне сейчас стоит бояться больше всего.

Нора вздохнула.

— Это сложный вопрос, миледи.

— Прекрасно. Я люблю сложные вопросы.

Она задумалась.

— В замке… вас не любят.

— Это я уже заметила.

— Но и не ненавидят. Скорее… избегают.

— Уже лучше.

— Раньше вы… — она запнулась, — часто требовали внимания. И не терпели отказов.

Мягко сказано. Судя по лицу Диона, прежняя версия меня была стихийным бедствием.

— А сейчас?

— Сейчас вы… — она снова замялась, — не требуете.

— Дай мне пару дней, — пробормотала я.

Она не удержалась от слабой улыбки.

— Есть люди, с которыми вам лучше не пересекаться, — добавила она осторожно. — По крайней мере, пока.

— Например?

— Гости милорда. Некоторые из них… не относятся к вам с уважением.

— Прекрасно. Значит, будем избегать гостей и не падать с лестниц.

Морр тихо хмыкнул.

— Хороший план. Неосуществимый.

Я проигнорировала.

— И последний вопрос, — сказала я, чуть тише. — Милорд...

Нора напряглась.

— Да?

— Почему он меня… не любит?

Тишина повисла. На этот раз тяжёлая. Нора опустила глаза.

— Это не моя история, миледи.

— Но ты её знаешь.

Она долго молчала. Потом тихо сказала:

— Это произошло до свадьбы. Вы… очень хотели этот брак.

О, даже так.

— И?

— И сделали всё, чтобы он состоялся.

Я чуть прищурилась.

— Всё?

Нора кивнула, едва заметно.

— Говорят… — она замялась, — что вы использовали зелье.

Я медленно выдохнула.

Ну конечно. Классика жанра. Прямо в цель, Кира, ты выбрала отличную жизнь.

— И он знает? — спросила я.

— Да.

— И всё равно женился?

— Он был обязан.

Вот теперь пазл сложился. И ненависть тоже. Я откинулась на подушку и прикрыла глаза.

— Замечательно, — тихо сказала я. — Просто замечательно.

Морр лениво потянулся у меня под боком.

— Ты действительно умеешь выбирать себе проблемы.

Я усмехнулась.

Нора поправила одеяло ещё раз.

— Вам нужно отдохнуть, миледи.

— Да, — согласилась я. — Пожалуй.

Я закрыла глаза. Голова уже почти не болела. Но вместо боли пришло другое.

Осознание.

Я в чужом теле. Замужем за мужчиной, который меня презирает. В замке, где меня не любят. И с прошлым, за которое придётся расплачиваться мне.

Я тихо выдохнула.

— Ну что ж, — пробормотала я почти неслышно. — Посмотрим, кто кого.

— Это будет весело, — лениво сказал Морр.

Я улыбнулась, не открывая глаз. Надеюсь, ты не врёшь.

Глава 4

Глава 4

Утро в чужой спальне оказалось на удивление честным.

Никакой магической дымки, никакого сладкого ощущения новой судьбы, никакого «ах, может, всё это был странный сон». Нет. Было утро, была огромная кровать, был лёгкий холод от каменных стен, был тонкий свет из высоких окон, и был Морр, устроившийся у меня в ногах с видом существа, которое всю ночь охраняло не мою жизнь, а собственное право первым наблюдать мой нервный срыв.

Я приподнялась на локтях и огляделась уже без вчерашней мутной головной боли, без лекарской магии, без спасительной полутемноты, и именно поэтому всё ударило по мне сильнее.

Комната Изель была не просто красивой. Она была слишком выверенной, слишком ухоженной, слишком тщательно выстроенной вокруг одной простой мысли: здесь живёт женщина, которая привыкла считать себя центром любой сцены, даже если сцена была спальней.

Высокие окна в бело-серых рамах пропускали мягкий утренний свет, который ложился на тонкий ковёр, на полированный паркет, на кремовые стены с серебристым орнаментом, на резное изголовье кровати и на длинный туалетный столик, заставленный таким количеством флаконов, баночек, коробочек и шкатулок, что даже у самого слова «умеренность» здесь, вероятно, случался нервный тик.

Я встала, медленно подошла к столику и замерла перед зеркалом.

Изель смотрела на меня всё так же раздражающе красиво. С таким лицом женщины не живут спокойно. С таким лицом их либо обожают, либо ненавидят, либо и то и другое одновременно, желательно в одном браке. Светлая кожа, тёмные ресницы, крупные серо-голубые глаза, каштановые волосы с медным отливом, сейчас распущенные и чуть спутанные после сна. Даже с почти зажившим следом удара на виске она выглядела так, будто жизнь обязана была давать ей лучшие места в первом ряду.

Ну да, конечно. Мироздание не просто засунуло меня в другое тело. Оно выбрало тело девушки, которая, вероятно, могла испортить человеку день одним только появлением в дверях.

На столике стояли духи.

Пять флаконов.

Пять почти одинаковых серебряных флаконов, отличавшихся друг от друга так незначительно, что я сначала решила, будто у Изель просто было плохо со зрением. Оказалось, нет. Один пах сладкими белыми цветами, второй теми же цветами, но с чем-то холодным, третий был тягуче-пряным, четвёртый тревожно нежным, а пятый вообще казался ароматом женщины, которая решила не просто войти в комнату, а остаться в ней как проклятие.

Я медленно поставила флакон обратно.

— Она что, выбирала себе запах под настроение «сегодня я особенно невыносима»? — пробормотала я.

Морр, не поднимая головы, лениво моргнул. Не вслух, мысленно отозвался он.

Если в комнату кто-то войдёт, тебе будет сложнее объяснить, почему ты ругаешь духи как личных врагов.

Очень трогательная забота, Пушок.

Он даже хвостом не дёрнул, но я точно почувствовала, как где-то в глубине его чёрной кошачьей души вспыхнула священная ненависть.

Рядом с духами лежали украшения. Много. Не безвкусно, надо отдать Изель должное, но с той степенью