Нечисть. Лиходей. Книга 2 - Tony Sart

Согласно загомонили в толпе:

– Молодец, княже!

– Чтит традиции!

– Весь в отца, Лес духу его!

– А что скажет купечество?

Последний выкрик заставил князя легко обернуться. Взвился алым крылом богатый плащ, расшитый каменьями. Глянул Яслав на группу кружных людей от торговых рядов.

– Да? Что? – Голубые глаза владыки буквально вонзились в присмиревших купцов, прищурились хитро. Держите, мол, ответ перед людом простым, толстосумы.

Представители торговых артелей при княжьем дворе некоторое время шушукались, словно дети, выбирая того, кому выпадет отвечать. Но под пристальным взглядом князя вопрос очень быстро решился, и вперед шагнул грузный, но крепкий еще мужчина средних лет. На нем был роскошный кафтан алого бархата, расшитый золотыми нитями и отороченный мехами в самых неожиданных местах, отчего купец невольно напоминал зайца на линьке. Он важно прошествовал к князю и заговорил высоким голосом:

– От имени торговой братии мы предлагаем решить вопрос золотом.

– Откупиться? – помрачнел Яслав, и каждый, кто хоть немного знал князя, уже несся бы наутек, стремясь покинуть город.

– Нет-нет, – поспешил оправдаться купец, мигом поняв свою оплошность. – Я говорю о том, что мы можем заплатить наймитам. На свете немало людей, любящих и умеющих сражаться за злато. Мы сами, чего уж таиться, пользуемся подобными… кхм… услугами.

Он уважительно кивнул в сторону главарей ушкуйников и продолжил:

– Так почему бы нам не нанять армию матерых головорезов? Думаю, что за хорошую долю или северные набежники со стылых островов, что за Хладным океяном, или степняки-лошадники с южных окраин, или дикари-сыроядцы с пэшских краев с радостью примут такое предложение. Пусть вместо наших сынов погибают другие… за щедрую плату, конечно.

Князь прошелся вдоль трона, заложив руки за спину.

– Хорошо твое предложение, да только запоздалое, как целебный отвар мертвецу. Нипочем не поспеть наймитам к нашим стенам ни с севера, ни с юга. Небыстрое это дело – о цене уговориться. – Он остановился, нахмурился. – Да и сам знаешь, Брада-купец, какого сорта такие люди. Кто знает, не заплатят ли им больше иноземцы, и тогда под стенами Ладослава может оказаться в два раза большее войско. А что скажут наши речные братья?

С этими словами он обернулся к разбойникам, от которых тут же выступил невысокий узкоплечий мужичок с изрезанным шрамами обветренным лицом. Повадки его сразу выдавали в нем опасного и жестокого бойца. Он с силой протер ладонью бритую наголо голову и хрипло просипел:

– Мы не шибко умелые до хитростей военных да планов сложных, но знай, что наши ладьи и наши топоры всегда с тобой, князь. В том наше слово крепко, потому как лишь в Ладославе наш промысел держится, а значит, и будущее. За него и будем воевать, коль надо.

– Благодарю, Ингбра, – кивнул Яслав и замолчал.

Притихла и толпа.

Лишь легкая рябь шепотков нет-нет да и пробегала по людскому морю.

Чем отзовется?

– А ведуны? – вдруг раздался чей-то визгливый голос. – Где те, про кого молва идет по всей Руси? Те, кому предначертано остановить зло непотребское?

– И где они? – вскинулся Вещий Яр, спешно подойдя к краю толпы и стараясь взглядом найти горлопана. – Скажи, где они, спасители? Что-то ни здесь, ни со стен городских их не видно. Может, под подолом у бабы твоей поискать?

Кто-то в гуще людей засмеялся, кто-то хихикнул, но все это быстро смолкло, потому как тягостные думы носились сейчас в головах народа. И ведь действительно, где? Получается, пустышкой оказались все сказания. Яйца выеденного не стоили, лишь раззадорили люд, вселили надежду.

Старик гордо подбоченился, победно озирая притихшую толпу.

– Выходит, нет решения… – начал было кто-то со вздохом, но вдруг людская стена дрогнула, пошла сперва рябью, а там и разлилась в стороны, пропуская вперед пришлых. И вновь потянулись головы любопытных из задних рядов, свисли с крыш мальчишки, рискуя точно свернуть себе шеи, зароптали, заволновались горожане.

По мосткам шли незнакомцы.

Было их не больше дюжины. Хотя вот коль не полениться да пересчитать, то дюжина и будет. Или больше? Да, точно! Как есть больше.

На одного.

По виду были они совершенно разные, будто случайные люди в толпе. Мужчины и женщины. Вот идут два громадных бугая, держась поближе друг к дружке и даже двигаясь одинаково. Резкими тягучими шагами ступает крепкая по виду девушка-смуглянка, бьет по толпе наотмашь диким взглядом. Семенит, забавно покачиваясь из стороны в сторону, пухляш, напоминающий спешащего по поручению сына пекаря, и дальше, дальше. Разные, непохожие.

Случайные.

Но толпу не обманешь! Побежал шепот, стал расти, силиться:

– Смотри, очелья!

– У всех?

– Глаза протри. Ведуны!

– А впереди-то, впереди, смотри какой, глазищи страшные.

– И на палку череп насадил, словно чернокнижник какой!

– Ой, люди, что будет!

– Цыть, баба!

Волнуется народ, жмется ближе к стенам домов да заборам, давая дорогу пришлым. Веет от незнакомцев чем-то чужим, пустым… страшным. Хотя ведуны же – помощь и опора в мире. Те, кого в дом впустить да приютить – значит блага от Были и Небыли себе притянуть. Да только…

Таких впускать не то что в дом, а даже за городские ворота не хотелось.

А на́ тебе, добрались, и не задержал никто, слова не сказал.

Вышли в круг ведуны, остановились.

Замерли.

Смотрит князь на чужаков, смотрит народ ладославский. И как бы невзначай кладут ратные люди руки кто на рукоять меча, а кто и на обмотку кистеня. Мало ли.

– Отчего ж нет решения? – заговорил передний из чужаков, тот, что был с черепом. Высокий, худощавый, закутанный в промасленный старый плащ, напоминал он облезлого грача. Да и выглядел совсем юнцом. Безбородый. Лишь легкий пушок все силился пробиться над верхней губой да редкая щетка волос на подбородке.

Однако молодой князь сразу уловил, кто именно из всех пришлых держит главное слово, глянул внимательнее, поджал губы. Не так и молод был говоривший: уже изрезали первые морщины обветренное лицо, проложили глубокие канавы между черных густых бровей, а глаза приобрели ту спокойную колючесть, ту уверенность, что приходит только лишь с большими годами или с большими невзгодами. Обманчив был вид у грача.

– Есть. Всегда есть, – продолжил он. Голос его был тусклым, бесцветным. Будто и неживым. Или же обладателю его было неимоверно, ужасающе скучно, и лишь какая-то нелепая необходимость заставляла его говорить. А так бы прилег во-о-он там, у завалинки, да прикорнул. – Надо только на него решиться.

И внезапно грач поклонился в пояс сначала идолам пращуров, а после и князю.

– Гой еси, Яслав. Пришли мы тебе в помощь. Встречай.

Его примеру последовали остальные ведуны, приложив руки к груди и отвесив