Нечисть. Лиходей. Книга 2 - Tony Sart

Молча.

Молодой князь смотрел на чужаков, а в голове его билась пойманной птахой только одна мысль: «Вот так выглядят те, кого описывают в сказаниях да пророчествах? Надо бы приказать всыпать всем гуслярам в городе плетей от души. Привирают!»

Обладатель черепа на посохе словно прочитал его мысли и, криво усмехнувшись, сказал:

– Какие уж есть, князь!

За спиной, вновь слившись в единый рой, озадаченно гудела толпа.

– Говорю тебе, князь, не торопись губить людей. Сначала мы пойдем. – Ведун, который назвался Нежданом, повторил сказанное не раз. Вот уже битый час он втолковывал собравшимся на площади людям, кружным боярам и самому Яславу одну простую истину: больше не надо ничего решать.

Но князь хмурился, роптали приближенные и недоуменно бубнил народ за спинами пришлых.

– Посиди отдохни, меда испей с родичами-витязями. Вон у тебя их сколько, – терпеливо продолжил странный безбородый то ли юноша, то ли уже мужчина в летах. Нет, не определить. Тряхнул головой, разметав длинные, забранные очельем темные волосы. – Заприте засовы и ждите. А мы сходим первые.

– А потом? – недоверчиво прищурился молодой князь. Что-то пугало его в этих странных людях, заставляло холодеть, судорожно сглатывать, а сердце будто сковали ледяными оковами.

Неждан вздохнул, как показалось на миг Яславу, с затаенной горечью и болью, но лишь на миг, и почти сразу к тому вернулось бесстрастие.

– Потом, – слово это далось ему с некоторым трудом, – потом ничего не будет. Будете жить-поживать да добра наживать…

И он внезапно замолк, крепко стиснув губы. От князя не укрылось, с какой силой он при этом сжал чуть ли не хрустнувшее древко посоха, аж побелели костяшки. Темнишь, чужак, ох темнишь!

И тут как нельзя кстати вмешался позабытый до поры Вещий Яр, мудрец верный. Накинулся бешеным коршуном на щуплого грача, заплясал вокруг, вскидывая крылья-рукава, заклекотал грозно:

– А почем нам знать, что вы те, кем назвались? Что вы та самая дюжина спасителей, что Русь от иноземцев избавят? Что не соглядатаи вы ворожьи, что явились сюда вызнавать да вынюхивать? Чем докажете, что вы могучие колдуны, кому предначертано зло обороть?

Князь успел увидеть, как дернулся было один из ведунов позади Неждана, хотел выйти вперед, но еле заметного движения грача хватило, чтобы низкорослый пришлый тут же отступил назад. Лишь дернул щекой гневно, поправляя что-то под криво заштопанной, когда-то белой рубахой. Нож? Нет, не похоже.

– Соглядатаи, – медленно и протяжно повторил Неждан. Смотрел он на старика холодно и чуть насмешливо. Даже уголки губ дернулись в легкой улыбке. – Нет, дедуля, мы не соглядатаи. Не с руки нам такое. Да и сам подумай, как остынешь: коль были б мы вызнаватели, то шли бы так открыто, да еще и назвавшись оборителями, чтобы внимание к себе привлечь? Нет, просочились бы мы в город, как вода сквозь сито, прятались бы в толпе, высматривали, да так, что ты, зоркий такой, и не приметил бы.

Он чуть повернулся к яростно сопевшему Вещему Яру.

– Что ведуны мы, доказывать нет смысла. Коль очельям нашим не веришь, то дело твое. Тебе потом перед Былью и Небылью ответ держать, не нам. – Неждан повернулся к Яславу и легко, даже весело добавил: – А коль не те мы, кем назвались, то изрубят нас иноземцы в куски, и всех делов. Ты-то что теряешь, князь? Дай нам счастья попытать.

Молодой владыка долго думал, теребя рукой бородку, и все же спросил:

– А коль такие вы могучие, то зачем сюда явились, зачем дозволения испрашиваете? Шли бы сразу на ворога, и вся недолга!

Кружные бояре одобрительно загудели: мол, ох князь, ой голова, как уличил пришлых. Однако ж Неждан и остальные ведуны остались невозмутимы.

– Как «для чего»? – искренне удивился грач. – Чтобы ваши по незнанию в спину нам не ударили…

И, обведя всю соборную площадь режущим, пронизывающим взглядом, добавил:

– И чтобы мы с незнанки их не перебили под горячую руку.

Над площадью повисла густая тишина.

Но уже через миг раздался тяжелый грохот и плач. То один из детворы, что гроздьями сидела по крышам, все же не удержался и сорвался с чешуйчатого настила, рухнув прямо на людей внизу.

Народ загомонил, заголосил нервно. Послышались бабьи крики.

– Убили!

– Что? Где?

– Живой?

– Да это ж младшой Ярось, калачников сын.

– Расшибся?

– Не-е-е, лишь спину ободрал!

– Ох, люди, что творится!

И как-то за общей суетой и не заметили, куда с соборной площади подевались пришлые ведуны. Отвлеклись стражники, бояре, простой люд, не уследил даже князь. Казалось, вот только сейчас стояли напротив, не больше пяти шагов, а уже глядь – лишь видна дюжина фигур, удаляющихся вниз по улице к восточным воротам. Нет, не дюжина, больше.

На одного.

– Предупредили, значит, – хмыкнул князь и, дав своим родичам указ, спешно двинулся вверх по холму в палаты, даже забыв объявить о конце вече и поклониться народу.

* * *

Ночлег в Ладославе ведунам удалось найти далеко не сразу.

Любой корчмарь, если не бывший на площади, то уже наслышанный про страшных пришлых, начинал плести околесицу и всячески отнекиваться, да так, что сразу было видно: спорить бесполезно.

Они и не спорили.

Разворачивались и шли дальше.

А жизнь города вокруг них постепенно входила в обычное русло. Если можно назвать обычным положение почти осажденного града, когда в нескольких верстах встала лагерем вражья сила, лютая и беспощадная. Но хоть тревога и витала над Ладославом, однако повседневные заботы никто не отменял: товар сам себя не продаст, зерно само себя в амбар не свезет.

Поначалу ведунов сторонились, если не шарахались, однако ж очень быстро люди пообвыкли, стали все меньше обращать внимания, а там, глядишь, и толкнет в плечо какой спешащий по делам плотник. Еще и обернется, чтобы обложить бранью, но нет, приметит очелье, осечется и пустится дальше. И часа не понадобилось жителям, чтобы принять в себя пришлых.

И тем не менее корчмари наотрез отказывали в ночлеге. Даже в сарае койку не сдавали.

Лишь когда чужаки совсем было отчаялись и собирались ночевать в поле, все же подвернулась небольшая забегаловка на самом отшибе, у пустыря с помоями. Хозяин без лишних расспросов и подозрений пристроил всех разом. То ли блаженный был, то ли дела ему не было до того, что творилось за стенами его покосившейся древней едальни.

Лиходеев это вполне устраивало. Да и, к слову, много ли надо было, коль с первой зарницей уже пора выдвигаться в путь?

Чего тянуть-то? Не ратники ж они, чтобы доспехи править, оружие точить да коней выхаживать. Все,