Крысиное Королевство - Амари Эбер

– Стой, стой. – Кассандра положила руки ему на плечи. – У нас а капеллы через десять минут, там ему лично и скажешь.

– Лично?.. – ужаснулся Тэч.

– Ну да, – поддержал Илай. – Можешь даже пропеть. А Моррен будет вторым голосом.

– Не знал, что беру на работу трубадуров. – Винсенс напоминал далматинца: полустёртые чернильные пятна испещрили его рубашку, лицо и шею. – Впрочем, это объясняет отсутствие важных профессиональных качеств. Таких, как пунктуальность, например. Почему вы ещё не в лаборатории?

– Потому что сегодня вашей милостью у нас пение. – Кассандра схватила за рукав Хольма, Хольм потянул Тэча. – И чтоб вы знали, мы собираемся прийти туда за пять минут до начала.

Втроём они попытались протиснуться мимо стоя́щего в проходе начальника.

– Хм… – Кастар сделал пару шагов вглубь лаборантской. Его взгляд привлёк металлический блеск папоротника, который Айзек оставил на столе.

– Ты-то мне и нужен. – Слова были обращены к растению. – Я возьму.

Крутя папоротник за черенок, Кастар вышел из лаборантской и широким шагом направился в сторону подземелий.

Лаборанты переглянулись.

– Интересно, он когда-нибудь слышал про личные границы? – пробурчал Тэч.

– Вы что, забыли? Он считает, что для настоящего учёного не существует никаких границ, – съязвила Моррен. – Тем более личных. Все преграды лишь у нас в голове.

– Тогда пойдёмте и всё ему выскажем! Что он нам сделает?

– Эй-эй, постой, – всполошился Илай. – Это правило работает только для самого Винсенса. Все остальные будут жестоко наказаны за несоблюдение субординации.

***

Стоило Кастару закрыться в лаборатории, как под потолком зашумели полые трубки пневматической почты. Письмо со свистом упало в приёмник. Красный цвет свитка означал срочность, а инициалы, отпечатанные на золотистом сургуче, вопили: от ректора. Вспоминая по именам всех демонов изнанки, алхимик поднялся, туда, где его уже дожидался целый педсовет: ликующая Ханора Юния, вездесущий Ариас Веласско, успевшая припудрить нос Маистра Сиерра и, конечно, сам Алькор.

Маистре не потребовалось много времени, чтобы наплести начальству, как несправедливый и мелочный декан намеренно не позволяет явить свету её, безусловно, оригинальное исследование.

В мучительных подробностях Винсенсу пришлось объяснять очевидное: воровать чужие работы нехорошо. Маистра шипела, пыхтела, фыркала. Алькор хмыкал и пощипывал себя за ус. Веласско глупо улыбался и кивал невпопад. «Бессмысленная трата времени, – думал Винсенс. – Лучше бы она плеснула в меня ядом, а не чернилами».

Удивительно, но Веласско, вечно вставляющий свои пять медяков, поддержал его точку зрения. Вдвоём им удалось привлечь на свою сторону ректора. Ханора заметно сникла, но так и не сказала ни слова. Сражение выиграно. А Сиерре – в довершение её бед – назначена проверка на соответствие занимаемой должности.

Однако, выйдя из приёмной, Кастар чувствовал только стремительно расползающуюся усталость, мучительный голод и странную, щемящую тоску хрен знает по какому поводу. Влекомый этой тоской, алхимик наугад шагал по лестницам и коридорам, которые с приближением зимы стали ещё более холодными и мрачными.

В пустующих залах и аудиториях сейчас горели камины, но даже оранжевые и алые отблески магического огня казались блёклыми в наползающих сумерках. После длинного, переполненного словами дня сонная тишина вечернего замка стала спасением. Винсенс слушал свист ветра в оконных рамах и скрип паркета, пока в его мир вероломно не вторглось… пение?!

Чёртовы а капеллы. Бесполезная придурь, из-за которой он два раза в неделю остаётся без лаборантов. Хотелось развернуться и гневно удалиться к себе на кафедру, но то, что доносилось до его ушей, было… хм, любопытно. Алхимик зашагал по направлению к бальному залу. Плечом привалился к гранитной арке.

«Стараются, черти». Он не заметил, как по лицу расползлась лёгкая улыбка. Взглядом нашёл своих. Илая поставили к тенорам, но он то и дело фальшивил, выдавая слишком высокие ноты. Айзек пел чистым глубоким баритоном. Кассандра открывала рот, стоя за спинами девушек-сопрано. Различить её голос среди десятков других не удавалось. Лаборантка увидела его. Подмигнула и помахала рукой.

«Что делать?! Подмигнуть в ответ?! Нахмуриться?! Скорчить страшную рожу?!» Винсенс не сделал ничего из перечисленного. Он оттолкнулся от холодного камня и продолжил путь. Внутри что-то надсадно ныло. Не голод. Хуже. «И как тебя только угораздило, горный ты тролль?! Только успел вылезти из одной трясины и уже готов завязнуть в другой. Может, ты просто неравнодушен к мучениям? О да, можно мне двойную порцию боли, пожалуйста. Не нахлебался».

Винсенс невесело усмехнулся: дурацкие эмоции не помогут разделаться с дурацким проектом. Конечно, можно отправить Моррен в длительную командировку или предложить год-другой поработать в Талании – по программе обмена опытом. Только мы это уже проходили. Она уедет, начнёт жить какую-то другую, совершенно независимую от него жизнь, может, даже выйдет замуж, как Элисса, а его мозг продолжит вырабатывать нейромедиаторы в таких количествах, что хватило бы на целый Бедлам…

…Часом позже Кассандра заглянула в профессорский кабинет, где нашла шефа, почти погребённого под завалом макулатуры. Кажется, он сочинял что-то вроде отчёта или делового письма, низко склонившись над стопкой исчирканных листков.

– Ой, я думала, вы давно уже ставите опыты внизу…

– А я думал, любовь к пению хотя бы намекает на наличие музыкального слуха... – Винсенс не поднял взгляд. Движения его руки не замедлились ни на мгновение.

– Увы. Я пою для себя. Но мне не всегда удаётся сделать так, чтоб меня никто не слышал.

– И мне, увы, не удалось поработать в лаборатории из-за этой пустопорожней истории с Маистрой. На будущее: если решите обвинить кого-нибудь в плагиате, подумайте десять раз, нужно ли оно вам. Ибо количество отчётов, которое я теперь должен составить, не пропорционально количеству удовольствия от ощущения собственной правоты… Вы ведь в курсе, о чём я говорю? Мне показалось, вы слышали…

– Частично, – смутилась Моррен и поспешно добавила: – Самое яркое воспоминание за сегодня! Нужен большой талант, чтобы так довести человека.

– Благодарю. Мы оба работали на публику.

– Винсенс, а она, правда… Ну, украла исследование?.. Просто парни болтают…

– Вы имеете в виду Тэча? Тогда готовьтесь: завтра болтать будет вся академия. Даже немного любопытно, какими невероятными подробностями сможет обрасти этот банальный сюжет. Поделитесь?

– Да, только… сначала мне бы хотелось услышать режиссёрскую версию.

– Тогда вам не ко мне. Я скорее один из грёбаных актёров. Притом далеко не первого плана. И как второплановый актёр