Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

А как же без денег храмам выживать? Я ведь в огороде покопалась, в лес сходила, и все — до следующего лета мне еды хватит, а у храмов-то немерено трат: беднякам и юродивым помогают, сирот к себе берут, кормят, поят, одевают. Умирающих дохаживают. Да много что делают.

— Ну да, ну да, — задумчиво ответил я и вновь посмотрел в окно.

Последний из прихожан положил деньги в ящик и вышел. Проповедник остался один. Я хотел посмотреть, что он будет делать с деньгами, но тут мужчина повернулся к окну и увидел меня. Несколько секунд он буравил меня взглядом, затем развернулся и исчез в глубине храма.

— Ну вот, опоздали мы на проповедь. Ты в обед приходи. Пока Юрий Всемогущий здесь, он по три раза на дню свои речи произносит, чтобы все успели послушать и понять его великие мысли.

— М-да уж, великие, — ответил я. — Во сколько будет проповедь?

— Ровно в двенадцать начинает.

— Хорошо, спасибо, — я кивнул старухе и двинулся дальше по дороге.

Вскоре у моста через небольшую речушку увидел пожилую пару. Они тоже были в храме, а теперь стояли у обочины и растерянно осматривались.

— Что-то случилось? — я подошел к ним.

Женщина похлопывала себя по карманам, а мужчина безуспешно рылся в котомке.

— Парень, ты оттуда пришел? — махнул рукой мужчина в сторону храма.

— Да.

— Ты случайно деньги не находил? — он настороженно уставился на меня и провел рукой по длинным седым усам.

— Нет. А что? Деньги обронили?

— Похоже на то, — кивнул он и обратился к жене. — Ну что, Люся, даже десяти копеек на хлеб нет?

— Нет, Павлуша, — слезливо ответила она.

— Так, может, вы все деньги в храме оставили? — предположил я.

— В храме? — старик вопросительно посмотрел на жену. Та лишь пожала плечами. — В храме был, деньги в ящик положил, — сказал он и вновь провел по усам. — Но, хоть убей, не помню, сколько я там оставил. Хотел пятьдесят копеек положить, но почему-то кошелек пуст. А там ведь больше трех рублей было. Неужели все выложил?

— Похоже на то, — кивнул я.

— Ничего не помню, — он посмотрел на жену, которая все еще рылась в карманах в надежде найти деньги.

— Как часто вы в храм ходите?

— Жена каждую неделю таскает, — понизив голос, шепнул мужчина.

— И каждый раз деньги оставляете?

— Раз в месяц, не больше. Обычно десять копеек в ящик кладу… И как я сегодня так оплошал?

— Держите, на хлеб хватит, — я вытащил из кармана несколько монет и протянул женщине.

— Нет-нет, мы уж как-нибудь обойдемся, — Люся энергично замотала головой и даже отступила на шаг назад.

— Берите, — с нажимом сказал я. — И пока не уехал этот Юрий Всемогущий, в храм не ходите.

— Почему? Ведь он так хорошо говорит. Проникновенно, — удивилась она и несмело протянула руку, в которую я насыпал монет.

— Послушайте моего совета и не ходите, — я двинулся дальше по дороге, а пожилая пара, спохватившись, засыпала меня вслед словами благодарности.

Когда подошел к местной лавке, заметил еще двоих: мужчину и женщину. Он кричал, что его обокрали. Она внимательно осматривала дорогу, приговаривая:

— Где же я обронила? А может, дома оставила? Ведь только жалованье получила… Или не получала?

Ага, еще одни жертвы этого Юрия Всемогущего. И ведь какое имя себя выбрал — от скромности не страдает.

Купив в лавке сладостей в дорогу и свежего хлеба, вернулся обратно в постоялый двор.

— Парень, ты когда уезжать собираешься? — ко мне подошел хозяин двора — обрюзгший краснолицый мужик с большим круглым животом. — Либо освобождай комнату, либо плати еще за одни сутки.

— Платить не буду, уезжаю сегодня. Но лошадь в конюшне до обеда подержу. За это тоже платить надо?

— Не-е, пусть стоит, никому не мешает, — махнул он рукой и двинулся к следующим постояльцам.

Я плотно позавтракал отварной говядиной с полбой, пирогом с луком и компотом из морошки и снова пошел к храму. Меня не оставляло в покое то, что я увидел в храме Лика Истинного, поэтому, прежде чем продолжить путь, решил понять, с чем же я столкнулся. Возможно, в будущем мне это пригодится.

Двери храма были открыты настежь. Я зашел в здание и увидел трех человек: пожилая женщина подметала веником сор, а двое служителей неспешно беседовали. Одним из них был тот самый проповедник, а вторым — молодой человек с густыми вьющимися бакенбардами.

— Добрый день, — подал я голос.

Служители вмиг замолчали и повернулись ко мне.

— Добрый день, юноша. Ты рано пришел. Проповедь начнется ровно в двенадцать, — сказал Юрий и улыбнулся.

Я переключил зрение и внимательно посмотрел на него, ожидая увидеть сущность в его голове, но, к моему удивлению, он был чист.

— Я бы хотел поговорить с вами, — я многозначительно посмотрел на проповедника.

Тот пожал плечами и кивнул.

— Ну хорошо. Я никогда не прочь помочь с советом или просто выслушать. Знаю, как бывает важно просто выговориться. На душе сразу легче становится, верно? — он посмотрел на молодого служителя.

— Совершенно верно, служитель Всемогущий, — склонил тот голову и поспешно ушел.

Старуха смела сор на совок и уже двигалась к выходу, когда я крикнул ей вслед:

— Проследите, пожалуйста, чтобы никто не заходил! Хочу с уважаемым Юрием наедине поговорить.

Старуха кивнула и молча вышла. В храме остались мы вдвоем.

Я решил не ходить вокруг да около и спровоцировать его. Пусть покажет себя во всей красе.

— Мне известно, что ты каким-то образом заставляешь людей отдавать храму все свои деньги, — спокойным тоном сказал я, глядя проповеднику прямо в глаза.

Я ожидал, что он начнет изворачиваться, говорить, что я лгу, выгонять меня и что-то подобное, но вместо этого он улыбнулся.

— Пожертвования — это акт веры, способ поддержать храм и помочь нуждающимся. Наши прихожане добровольно помогают. Они понимают, что жертвуют заработанное ради высшего блага.

— Ты лжешь, — с такой же улыбкой сказал я. — Люди оставляют деньги в ваших ящиках только потому, что ты заставляешь их делать это. Я видел те нити, которыми ты управляешь прихожанами.

— Ты что-то путаешь, юнец. Я никого не