Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Да и березки там частоколом стоят — землю укрепляют, — подал голос молодой, хорошо одетый мужчина, который приехал вчера поздно вечером на карете с кучером. — Все нормально будет. Не знаю, из-за чего столько разговоров. Я бы поехал. Если груз везти — можно застрять, а всадник проскочит, даже не заметит.

— Не-е-е, я бы не рисковал, — серьезным голосом сказал смотритель и бросил на меня тревожный взгляд. — Хотя бы денек подожди.

— А если снова дождь пойдет? Вон, тучи поднимаются, — кивнул я в сторону окна, где на голубом небе появилась серая пелена. — Далеко до болота ехать?

— На лошади домчишься часа за три, — ответил молодой. — Я бы на своем жеребце Вихре за два доехал. Он у меня стрелой летит.

— Решай сам, — пожал плечами смотритель. — Я никому запрещать не могу, только советовать. А прислушиваться к совету или нет — дело твое.

Я еще раз посмотрел в окно, задумался на мгновение, затем решительно поднялся из-за стола и сказал:

— Еду.

Смотритель вышел меня провожать и еще раз попытался отговорить, но я очень не хотел задерживаться, поэтому вывел Пепельную из конюшни и, попрощавшись, пустил ее вскачь.

Через час, когда солнце припекало спину, а Пепельная уже тяжело дышала от жары и долгого бега, я понял, что не с той стороны боялся дождя. Слева с большой скоростью продвигалась огромная, сверкающая молниями туча.

— Этого только не хватало, — раздраженно сказал я и прикрикнул на лошадь: — но! Но! Пошла! Быстрее!

Пепельная старалась, но не прошло и пятнадцати минут, как гроза нас настигла. Дождь шел такой плотной пеленой, что я не видел ничего дальше головы своей лошади, поэтому решил остановиться и переждать ненастье. Во мне еще теплилась надежда, что дождь прошел мимо болота и дорога не сильно испортилась.

Туча ушла так же быстро, как пришла. Я переоделся в сухую одежду и, обтерев Пепельную бархатом, поехал дальше. Дорога шла все ниже и ниже, и, когда добрался до болота, я понял, что придется возвращаться.

Болото и дорога оказались на одном уровне. Темно-бурый ил болота смешался с вязкой грязью дороги, превратившись в непролазное месиво. Копыта Пепельной вязли в жиже. Она больше не могла бежать, а медленно шла, буквально вырывая ноги из грязного плена. В воздухе стоял гнилостный запах болота и разложения. Нас атаковали целые полчища кровососов, которые облепили веки и нос лошади, отчего она беспрестанно вертела головой. Я привстал и посмотрел вдаль — болото простиралось далеко вперед, насколько хватало глаз. Эх, придется возвращаться. Я уже хотел повернуть назад, как вдруг услышал далекий крик:

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Мы тонем!

Глава 22

Впереди в метрах ста от меня дорога немного сворачивала направо и скрывалась за деревьями. Именно оттуда доносился женский крик.

— По-мо-ги-те! Меня кто-нибудь слышит? — в голосе звучало отчаяние.

— Эй! Что у вас случилось? — я приложил руки ко рту на манер рупора и прокричал так громко, как только мог.

— Мы застряли! Вода прибывает! — пояснила она. — Мы едем из Томска! Сирот перевожу в приют! Помогите нам! Здесь дети! — тут ее голос сорвался.

Та-а-ак, час от часу не легче. И как их угораздило сунуться с детьми в такое месиво? О чем только думают сопровождающие?

Придется помочь. Ничего не поделаешь. Я себе не прощу, если из-за моего безразличия кто-то пострадает.

— Ждите! Попробую добраться до вас! — прокричал я, вывел Пепельную на сухое место, снял с нее мешки, скинул свой рюкзак и снова повернул в грязевое месиво.

Лошадь пофыркала, показывая свое недовольство, но я лишь похлопал ее по крупу. Жалко старушку, но один я не справлюсь.

Шаг за шагом лошадь продвигалась по дороге, которая сейчас больше напоминала дно заросшего пруда или озера: склизкое, мягкое, неустойчивое.

— Помогите! Не оставляйте нас! — женщина охрипла и теперь сильно надрывала горло, пытаясь докричаться до меня.

— Ждите! Я уже иду к вам!

Я внимательно следил за каждым шагом лошади, не позволяя ей спешить и стараясь держаться неподалеку от березок, что довольно плотно росли вдоль тракта. Мне казалось, что рядом с деревьями почва поплотнее и Пепельная идет по ней увереннее.

Вскоре мы добрались до поворота, и я увидел две открытые повозки. Они настолько сильно погрузились в воду, что виднелась лишь верхняя часть колес, а два коня, запряженных в повозки, месили под собой жижу, но не могли сдвинуться с места. На узких скамейках сидели дети разных возрастов. Многие плакали. Взъерошенная, вся в грязи женщина сидела на облучке первой повозки и, повернувшись к детям, старалась их успокоить.

— Все хорошо. Нам помогут. Мы не утонем. А как только доберемся до почтовой станции, я вас всех угощу сладким чаем с ватрушкой.

— У нас вода уже под ногами хлюпает, — пожаловался мальчик лет семи.

— Не надо бояться, — ласково сказала она. — Это всего лишь вода. Вы же любите летом купаться на речках. Давайте представим, что…

— Не надо ничего представлять, я вас сейчас вытащу, — подал я голос, привлекая ее внимание.

Женщина обернулась ко мне и с облегчением выдохнула. Но когда поняла, что я один, снова встревожилась.

— Нас пятнадцать человек. Как же вы нас вытащите?

— Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю, — честно ответил я.

Я добрался до тяжелых повозок и понял, что они прочно засели в грязи. Один я точно ничего не смогу сделать, тем более там сидели дети и были нагружены вещи. Измученные кони тяжело дышали и временами пытались вытянуть повозку, но все их усилия были напрасны. Так, как же мне поступить?

Вывозить на Пепельной детей по очереди — старушка свалится, не выдержит. На руках я тоже не смогу отнести детей на сухое место — слишком далеко, больше ста метров.

Хм, пожалуй, выход только один.

— Как вас зовут? — обратился я к женщине, которая с надеждой смотрела на меня.

— Лариса Андреевна. Я — воспитатель в приюте.

— Хорошо. Меня зовите Степаном. Кто управлял второй повозкой?

— Машеньке доверила. Ей уже четырнадцать, и отец у нее извозчиком работал — знает, как управлять, — она указала на