Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Все, ты здоров, — радостно улыбнулся я.

Очередная победа над болезнью и очередной шар энергии. Щука сбегал до дома и принес похлебку, которой они накормили истерзанного болезнью юношу. Я же вышел на улицу и порадовался новому дню. Поспать не удалось, зато спас жизнь человеку.

— Знахарь Устинов, я тебя на всю жизнь запомню, — сказал Щука, провожая меня. — Морозник тебя к нам отправил. Вот, это тебе. В дороге пригодится, — он вытащил две купюры по десять рублей и протянул мне.

— Вы правы — пригодится, — я взял деньги и убрал в карман. — Кстати, как ваша деревня называется?

— Прялово. Ты немного до дороги и вывески не доехал, — Щука придержал калитку, через которую я вывел Пепельную с его двора. — Вот по этой дороге езжай и на тракт выедешь.

— Понятно.

— Благодарю тебя, Степан. Мы все очень дорожим друг другом и сильно бы горевали, если бы Веня умер, — старик пожал мне руку, затем обнял по-отечески. — Как же ты его вылечил?

— С помощью рун.

— Рун? В первый раз слышу о таком лечении, — старик задумчиво посмотрел на меня, но тут же спохватившись добавил: — Главное, что помогло. Удачной тебе дороги.

— Спасибо, прощайте.

Я поскакал по указанной дороге и, как и говорил Щука, вскоре выехал на тракт. Однако, проезжая мимо вывески, почувствовал, как мне прямо в лицо подул морозный ветер. Слева среди темно-зеленых елей я заметил высокую белую фигуру, которая тут же скрылась. А вот и Морозник. Не сомневаюсь, что он нарочно привел меня в деревню. Ну что ж, похоже, не только сущности, но и духи меня знают.

Глава 20

К вечеру я добрался до почтовой станции. Смотритель был не в духе и, проверив документы, буркнул, что мест нет и чтоб спал на сеновале. Я не был против. На сеновале — так на сеновале. Главное, что крыша над головой.

Заплатив работнику за овес для Пепельной, я купил у кухарки чай с ватрушками и вышел на улицу, где под навесом стояли столы и скамейки. Смотритель то и дело выходил на улицу и с высокого крыльца смотрел вдаль, туда, где виднелся тракт. Явно ждал кого-то.

Вечер был теплый и ветреный, поэтому не было комарья и прочих кровососов. Впервые за долгое время у меня на душе было спокойно. Рядом за столом сидели еще путники, которые неспешно вели беседы. Кто-то жаловался на дорогу, кто-то сетовал на повышение стоимости продуктов, кто-то рассказывал смешной случай из жизни.

Я навалился спиной на деревянный столб, удерживающий навес, закрыл глаза и окунулся в свои мысли. Поступить в медицинскую академию — дело нелегкое, но другого плана у меня не было. Если хочу жить спокойно и заниматься лечебным делом — значит, нужно поступить. Мы планировали ехать вместе с Сергеем и Полиной и всю дорогу посвятить обучению, но все наши планы рухнули, и теперь мне предстоит сделать все самому. Я очень надеялся, что прибуду раньше времени и успею подготовиться к вступительным экзаменам.

Вдруг я услышал вдали звон колокольчиков. Тревожный звук приближался. Работник, пожилой сгорбленный мужичок, вышел из конюшни и, услышав колокольчики, со всех ног побежал к дому с криками:

— Едут! Едут!

Смотритель выбежал ему навстречу, прищурившись, посмотрел вдаль и велел ему:

— Выводи тройку. Бегом!

Встревоженный работник в тяжелых калошах снова ринулся к конюшне, а смотритель застегнул на все пуговицы свой темно-зеленый кафтан, поправил фуражку на голове и, спустившись с крыльца, двинулся к воротам.

Колокольчики приблизились, и во двор буквально влетела тройка с крытой кибиткой.

— Эй, смотритель, ты где? — с облучка на землю спрыгнул молодой мужчина в мундире с медными пуговицами, на которых был изображен герб империи, и в высоких пыльных сапогах. Так одевались почтальоны и телеграфисты.

— Я здесь, господин, — поспешил сообщить смотритель, мимо которого пронеслась тройка, чудом не задев.

— Меняй лошадей, и побыстрее! Дело срочное! — велел он.

— Сию минуту. Уже все готово, — он энергично замахал рукой работнику, который вывел из конюшни лошадей.

— Ладно. Пойду глотну чего-нибудь, а вы меняйте, — уже более спокойным голосом сказал мужчина, снял фуражку и устало поплелся к дому.

— Правительственный курьер, — с каким-то благоговением сказал мужчина, сидящий рядом. — Видать, что-то важное везет, раз так торопится.

— Они всегда так носятся, — махнул рукой второй. — Будто одни на дороге. И попробуй не уступи — так огреют, что мало не покажется. И ведь ничего не скажешь — имеют право.

— Так-то оно так, да ведь и рисков много. Лихие люди за ними охотятся.

— Враки, — в разговор вступил третий. — Нужны они разбойникам. Небось не деньги везут. Это они нарочно так говорят, чтобы им больше платили. Будто бы их работа опаснее других. А ведь я — как егерь, то с волками встречаюсь, то с медведями, то с разгневанными лосями. Один раз даже в капкан угодил — еле спасся. Чуть весь кровью не истек.

— Ты думаешь, мы на лесосплаве не рискуем? В половодье трое наших утонуло.

В это время курьер вышел из дома и быстро подошел к своей кибитке.

— Готово?

— Готово, господин, — кивнул смотритель, затянул один из ремней и похлопал лошадь по шее. — Накормленные, напоенные, здоровые. Быстро домчитесь.

— Хорошо, — он взобрался на облучок и, гаркнув, захлестал лошадей. — Но! Но! Пошли!

Лошади развернули кибитку, выбежали из ворот, и по всей округе снова зазвенели колокольчики.

Смотритель с работником проводили его взглядом, с облегчением выдохнули и разошлись. Один пошел к дому, распугивая кур, носящихся под ногами. Второй запер ворота и, взяв вилы, двинулся к конюшне.

Я дождался, когда звук колокольчиков стихнет вдали, и пошел к сеновалу. Кроме меня там уже спали двое мужчин. Я загреб себе побольше сена, сверху постелил бархат и лег.

В углу шуршала мышь, на окне звенела мошкара, из конюшни доносилось фырканье и ржание лошадей. Широко зевнув, накрылся своим кафтаном и заснул крепким сном.

* * *

Профессор Мелехин взял несколько дней отпуска и поехал к своему другу Георгию Ярову, который проживал в пригороде Москвы в небольшой деревеньке. Ему нужно