Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

Он подошел к двери, засунул ключ в замок и повернул.

— Заходи и запри за собой, — велел он, распахнул дверь и зашел в кабинет. — Обед у меня, не хочу, чтоб посторонние лазили.

Иванченко сделал, как было велено, и опустился на твердый стул. Редактор тем временем налил себе кипятка из небольшого самовара, стоящего на подоконнике, подлил заварки из фарфорового чайничка и, откусив кулебяку, опустился за стол.

— Ну давай, рассказывай. Неужто знахаря уже нашел?

— Нашел, — кивнул Иванченко и, недовольно поежившись, продолжил. — Только толку от этого мало. Не хочет он, чтобы мы про него писали.

— Как это «не хочет»? — редактор не поверил в услышанное.

— Вот так, — мужчина пожал плечами. — Отказался разговаривать и прогнал меня.

— Полудурок он, что ли? Кто ж добровольно откажется от такого? — редактор даже про кулебяку забыл.

Иванченко снова пожал плечами. Сам он тоже до сих пор не мог понять, почему какая-то деревенщина отказала ему в интервью.

— Ты деньги предлагал?

— Предлагал. До пятнадцати рублей поднял, а он ни в какую.

— Откуда у тебя пятнадцать рублей? — насторожился редактор.

— У вас хотел попросить.

— Я бы не дал. Максимум пять.

— Это уже не важно, — шумно выдохнул Иванченко. — Знахарь отказался. А ведь ему всего лет пятнадцать или шестнадцать.

— Сколько-сколько? — редактор не поверил своим ушам. — Ты уверен?

— Да, уверен. Все говорили, что он молоденький, но я даже предположить не мог, что он настолько юный.

— Слушай, Кирилл, а ты не ошибся? — напрягся редактор и, откусив кулебяку, продолжил с полным ртом: — Может, ты человека перепутал, потому он и не захотел с тобой разговаривать?

— Нет, не перепутал. Я нашел, где он живет, и дождался его возвращения. Сама хозяйка дома призналась, что у них знахарь живет. Даже начала расхваливать, какой он хороший лекарь и как помог ее семье, — мужчина недовольно поморщился. — Она сначала думала, что я к нему лечиться пришел.

— Так что же ты, дурень, больным не притворился⁈ — вспылил редактор. — Сам бы подлечился, всю родню вылечил и заодно потихоньку все из него вытянул.

— Так откуда же мне было знать, что он откажется? — слезливо ответил Иванченко, который понял, что сглупил. — Обычно удостоверение корреспондента на всех очень хорошо действует. Все так и пытаются со мной подружиться и без утайки все выдают.

— М-да, зря я тебя к нему отправил, — редактор недовольно посмотрел на Иванченко и в сердцах бросил недоеденную кулебяку в мусорное ведро. — Надо было самому пойти, ведь такой материал пропадает.

Он на мгновение окунулся в мрачные мысли, но тут же спохватился.

— А что? И пойду. У меня ведь живот болит. Подлечусь и все выясню. А ты, — он ткнул пальцем в сторону притихшего подчиненного, — в этом месяце премию не получишь.

Иванченко хотел возразить, но, встретившись с суровым взглядом своего начальника, опустил голову и согласно закивал.

— То-то же. А теперь пиши адрес знахаря, а я пойду переоденусь во что-нибудь попроще, чтобы за ремесленника сойти.

Савелий Геннадьевич жил через дорогу от места работы, поэтому отлучился минут на десять, не больше. Выбрав в своем шкафу простого кроя рубашку и темные шерстяные штаны, он переоделся и, взглянув на себя в зеркало, остался доволен — можно сойти за обычного работягу, который жаждет помощи.

— Написал? — спросил он, когда торопливо вернулся в свой кабинет. Иванченко по-прежнему сидел на жестком стуле и в упадническом настроении смотрел в окно.

— Написал, — вздохнув, ответил он и окинул взглядом начальника, который обычно был одет с иголочки, очень любил украшать себя золотыми цепями, кольцами и карманными часами, но сейчас выглядел совсем по-другому. — Можно мне с вами?

— Нет, конечно. Ты мне все дело испортишь. Жди в общей комнате. Когда вернусь — позову.

Корреспондент, ссутулившись, вышел, а редактор набрал полный карман монет из сейфа, еще раз посмотрел на свое отражение на стеклянной дверце шкафа и вышел из кабинета.

Ехать на своей карете было неправильно — незачем привлекать излишнее внимание, поэтому поймал извозчика и, назвав адрес, в предвкушении опустился на жесткое сиденье. Он считал, что, в отличие от неопытного юнца, сможет разговорить знахаря, который, по-видимому, отказав, хотел срубить побольше денег.

— Приехали, — сказал извозчик, выдернув Савелия Геннадьевича из раздумий.

— Который дом? — уточнил мужчина, протянув ему несколько монет.

— Вон тот, с кривым забором. Баба белье вешает. Вишь?

— Вижу, благодарю, — редактор выбрался из повозки и в предвкушении двинулся к указанному дому.

Остановившись напротив старой избы, давно нуждавшейся в ремонте, он еще раз посмотрел на бумажку с адресом. Странно, что такой известный знахарь остановился в хибаре. А может, Иванченко ошибся и не только сам зашел не в тот дом, но и его по неправильному адресу отправил?

— Эй, любезная, подскажи, у тебя ли иркутский знахарь остановился? — крикнул Савелий Геннадьевич Ульяне и приблизился к забору.

— А кто его спрашивает? — вмиг насторожилась женщина и, подняв с земли пустой таз, двинулась к нему.

— С животом мучаюсь. Теща подсказала, что знахарь в городе объявился, вот и пришел, — редактор прижал руку к животу и поморщился. — И режет, и крутит — житья нет.

— Сочувствую. У самой такое бывало, пока знахарь не вылечил. Но нет его здесь больше, — развела она руками.

— Как нет? Куда же он делся? — напрягся он.

— Уехал. Проездом здесь был.

— И куда же он поехал? — настроение мгновенно испортилось.

— В Москву направляется, а от боли в животе хорошо ромашка с укропом помогают. Ты по две ложки в посудку положи и кипятком залей. Как остынет, пей по глотку перед едой.

Однако редактор ее уже не слушал. Развернувшись, он двинулся прочь от дома, злясь на Иванченко, который упустил такого интересного человека.

Вернувшись в редакцию, он сразу направился в общий зал, в котором за столами сидели его подчиненные. Кто-то стучал по клавишам печатной машинки. Кто-то задумчиво глядел в лист, лежащий перед ним. Кто-то стоял у самовара и попивал горячий чай. Иванченко же сидел на подоконнике и смотрел