Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

наслаждением выпил сразу пол кувшина теплого молока с мелкопузырчатой пеной. Вообще-то я любил холодное молоко с толстым слоем сливок сверху, но и парное на голодный желудок хорошо зашло.

— Чем будешь заниматься? — спросил Федя и отмахнулся от желтого овода.

— Хочу город посмотреть. Составишь мне компанию? — я поставил кувшин на крыльцо, сорвал лист кислого щавеля и засунул в рот, который тут же наполнился слюнями.

— Пойду, конечно. Спрашиваешь, — с готовностью ответил парень.

Я переоделся, и мы вместе вышли за калитку и двинулись по дороге в сторону центра.

В этой части города дома походили один на другой, но, как только мы перешли через два перекрестка, начали появляться роскошные особняки с высокими коваными оградами и пышными садами.

Вдруг я услышал далекие крики.

— Что это? — насторожившись, спросил я у Феди.

— Ярмарка на Новобазарной площади. Сходим?

— Конечно, — я давно хотел присмотреть себе какой-нибудь плотный материал, чтобы не спать на голых ветках.

Как только мы приблизились к площади, на которой начинались гуляния и торговцы раскладывали на прилавки свой товар, я увидел тощего молодого человека в прохудившейся ливрее. Он стоял на ящике и, приложив руки ко рту в виде рупора, кричал:

— Все! Все! Все! В городе объявился сибирский знахарь-духогляд!

— Про тебя, что ли? — спросил Федя.

— Не знаю, — насторожился я.

Между тем тощий продолжал:

— Он ведет прием больных прямо здесь! Вон в том шатре! Торопитесь! Знахарь пробудет в городе всего неделю!

Мы с Федей повернули головы в указанном направлении и увидели цветастый шатер, сшитый из лоскутов.

— Знахарь-духогляд! Лечит рунами! Всего пять рублей, и вы здоровы!

— Самозванец, — выдохнул я и двинулся к шатру, чувствуя, как внутри нарастает жар злости, а кулаки сами по себе сжимаются.

Глава 17

Я направлялся к шатру, поражаясь смелости и наглости самозванца и его подручного, который продолжал верещать на всю округу:

— Спешите! Лекарь-руномаг пробудет в городе всего одну неделю! Передайте родным и близким! Всего пять рублей, и вы забудете о боли!

Уже у самого шатра закралось сомнение — а может, я и вправду не единственный лекарь-руномаг? Однако тут же отмел эту мысль. Этого не может быть.

Решительно распахнув полог, я вошел в шатер и, когда глаза привыкли к полутьме, увидел в центре легкой постройки на ковре крупного мужчину в странном наряде: черный костюм со звездами из желтой ткани, и широкополая шляпа. Он сидел на большой подушке, скрестив ноги. Вокруг были расставлены горящие свечи, от дыма которых запершило в горле.

— Проходите, не бойтесь, — зычным голосом сказал мужчина и жестом указал на подушку, находящуюся напротив него. — Что вас беспокоит?

Я решил подыграть ему, поэтому кивнул и опустился на подушку, которая выглядела как перьевая, но внутри оказалась довольно колючая солома. Самозванец наверняка сидел на чем-то поудобнее.

— Говорят, вы — руномаг. Это правда?

— Все верно, юноша. Я великий сибирский руномаг, — голосом проповедника проговорил он. Я же пытался рассмотреть его лицо, но поля шляпы мешали.

— Как вас зовут? — я продолжил расспрашивать, делая вид, что пытаюсь усесться поудобнее, а на самом деле заглядывал под шляпу.

— Степан Устинов — мое имя.

— Устинов, значит, — я еле сдерживался, чтобы не выдать себя.

Вот ведь какой бессовестный, даже имя присвоил!

— Что вас беспокоит, молодой человек? С какой болезнью вы пришли ко мне?

— Рука болит. Потянул, наверное, — соврал я, приподнял руку и поморщился будто от боли.

— У меня есть руна, которая поможет справиться с болью, — мужчина полез в карман, вытащил скрученный листок бумаги и показал мне. — Вот здесь изображена руна, которая гарантированно поможет снять боль, но надо будет прикладывать ее на руку в течение недели.

— Ага, прикладывать, — хмыкнул я, но взял в себя в руки и с серьезным видом спросил: — можете показать, как выглядит эта руна?

— Какая разница, как она выглядит? Главное, чтобы помогла, — с раздражением ответил самозванец. — Вот когда заплатишь пять рублей, тогда и посмотришь.

Тут уж я не выдержал и, поднявшись на ноги, смерил его пренебрежительным взглядом.

— Так, значит, ты решил играть чужую роль?

— Что это значит? — насторожился он и, сняв шляпу, уставился на меня.

Хм, я впервые видел этого человека.

— Что лекарь-руномаг Степан Устинов — это я, — холодно ответил я и прямо в воздухе принялся чертить руну «Страхон», которая вызывает панику и неподдельный ужас.

Сначала начертил острую зигзагообразную линию, вокруг нее — четыре круга, внутри которых наставил точек.

«Страхон» я часто использовал при столкновениях с врагами, чтобы снизить их боевой дух. Он воздействовал на сознание жертвы, лишая ее хладнокровия и логики. Те, кто были слабее духом, в панике убегали, кто-то замирал и не мог пошевелиться от парализующего ужаса, но были также и те, на кого руна никак не влияла. Это были сильные духом стойкие воины. Однако в этот раз я был уверен, что «Страхон» сработает на отлично.

Руна была среднего уровня и стоила мне довольно много энергии, но следовало проучить наглеца, осмелившегося порочить мое имя.

— Вранье! Никакой ты не Степан Устинов! — пробасил самозванец и принялся подниматься на ноги, но в это самое время руна медленно поплыла по воздуху и, добравшись до него, пропала со вспышкой.

Мужчина встал и, вытаращив глаза, уставился на меня. Его зрачки расширились, рот открылся, лицо вытянулось. Он начал судорожно оглядываться по сторонам, будто пытаясь найти причину своего страха.

Я с удовольствием отметил, что «Страхон» справился со своей задачей — самозванец в панике.

Судорожно вздыхая, он начал кружиться вокруг себя, бормоча что-то бессвязное. Затем выставил руки и начал отмахиваться от невидимого врага.

— Больше никогда не называй себя лекарем-руномагом Степаном Устиновым, иначе умрешь, — глухо проговорил я. — Ты всем признаешься, что соврал и не имеешь к нему никакого отношения. Ты будешь трястись от страха каждый раз, когда услышишь имя руномага или приблизишься к нему.

Самозванец рухнул на колени, схватился за голову и со стоном начал раскачиваться из стороны в сторону. Действие руны понемногу отступало, поэтому я развернулся и вышел из шатра.

— Ну чего там? Можно заходить? — обратилась ко мне старуха, семенящая к шатру.

— Не советую. Никакой там не лекарь, а обычный