Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Когда-то здесь была усадьба промышленника Карамзина, но он переехал в Петербург, а здание подарил городу, — пояснил Федя и еле слышно добавил: — вот уже пять лет как я хожу мимо и слушаю музыку, которая доносится из приоткрытых окон.

— На каком инструменте ты бы хотел учиться играть?

— На любом. Хоть на гармошке, хоть на балалайке. Но, конечно, мне бы хотелось на фортепиано, — он мечтательно улыбнулся, потому что в это самое время из здания школы полилась мелодия.

— Зайдем, — сказал я и двинулся к парадному входу.

— Нас туда не пустят, — Федя поспешил следом. — Прогонят.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Поднявшись на высокое мраморное крыльцо, я взялся за длинную медную ручку и потянул дверь на себя. Федя продолжал шептать что-то за спиной, но не отставал ни на шаг.

Мы оказались в большом зале с лестницей, ведущей на второй этаж, высокими арочными окнами, украшенными тяжелыми шторами с кисточками, и хрустальной люстрой, свисающей с потолка. В центре пола лежал красный ковер с замысловатым узором, а в углу стоял блестящий черный рояль с белыми клавишами. При виде инструмента у Феди загорелись глаза и он наконец перестал меня уговаривать поскорее уйти отсюда.

— Что вам угодно, молодые люди? — послышался строгий голос откуда-то сверху.

Задрав головы, мы увидели, что на втором этаже у перил стоит пожилой мужчина в черном фраке и белой рубашке.

— Добрый день, — поздоровался я и вышел вперед. — С кем можно поговорить по поводу поступления в школу?

Федя непонимающе вытаращился на меня.

— Со мной. Я — директор школы, — пояснил мужчина и махнул рукой. — Поднимайтесь сюда.

Когда мы начали подниматься по лестнице, Федя дернул меня за рукав.

— Ты что задумал? Неужто больше не хочешь в медицинскую академию поступать?

— Я хочу тебя устроить в эту школу.

— Меня? С ума сошел? У нас денег на это нет, — торопливо зашептал он.

— Зато у меня есть.

Федя еще что-то хотел сказать, но мы в это время поднялись наверх и подошли к директору.

— Прошу, — указал он на открытую дверь кабинета в конце длинного коридора и двинулся первым.

Мы с Федей шли по деревянному поскрипывающему полу и рассматривали портреты на стенах.

— Это великие композиторы, — вполголоса пояснил Федя и указал на значки, будто нанизанные на нитки. — А это нотные плакаты с образцами классических произведений.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Я много что знаю. Говорил же — уже пять лет мечтаю здесь учиться.

Вслед за директором мы зашли в просторный кабинет с высокими потолками и большими окнами, через которые проникал мягкий рассеянный свет, проходящий сквозь кроны тополей. Стены кабинета были обиты панелями из темного дерева, которые создавали атмосферу уюта и солидности.

Директор прошел к большому письменному столу и аккуратно опустился в кресло.

— Присаживайтесь, — он указал на стулья, стоящие неподалеку. — Слушаю вас.

— Я бы хотел устроить Федю на обучение в вашу школу, — указал я на притихшего парня, который непонимающе смотрел на меня, но вмешиваться в разговор не решился.

— Хорошо. Мы как раз набираем учеников на новый учебный год, — надев очки с круглыми линзами, продолжил директор. — Вы осведомлены о стоимости обучения?

— Семьдесят рублей? — уточнил я.

— Уже семьдесят пять, — поправил он. — Оплата возможна частями по полугодиям.

— Я сразу заплачу за весь год.

— Степа, ты что? С ума сошел? — не сдержавшись, прошептал Федя. — Это же огромные деньги.

Директор заинтересовался нашим разговором и, внимательно осмотрев нас, строго спросил:

— Прошу прощения, но кто вы друг другу?

Я замешкался на мгновение, но затем уверенно ответил:

— Братья.

Пожилой мужчина рассказал все условия, записал полное имя Феди, после чего я оплатил год обучения. Больше пока нет мог, самому деньги пригодятся. Я видел, как горели глаза парня, поэтому был уверен, что он не забросит обучение. А я очень хотел помочь ему вырваться из нищеты и стать тем, кем он мечтает — музыкантом. У меня не было ни капли сомнения в том, что я поступаю правильно.

— Ну ты даешь. Как же мне расплатиться с тобой? — сказал Федя, когда мы вышли из музыкальной школы.

— Будем считать, что ты расплатишься со мной тем, что станешь хорошим пианистом.

Федя не сдержался и порывисто обнял меня.

— Спасибо тебе большое. Я никогда этого не забуду. А на остальное обучение я сам заработаю. Буду браться за любую работу, но накоплю нужную сумму.

— Молодец. Я верю, что у тебя все получится.

Вскоре мы добрались до дома. Как только зашли во двор, навстречу выбежала встревоженная Ульяна.

— Степан, к вам пришли, — прошептала она.

— Кто?

— Не знаю, но мне это не нравится. Уже второй час ждет, — она указала на окно, в котором виднелась широкая мужская спина.

Глава 18

Нервозность Ульяны передалась мне.

— Вы уверены, что это не просто больной, который услышал про меня и пришел со своей проблемой? — уточнил я у женщины.

— Нет-нет, я первым делом спросила об этом, — быстро ответила она. — Он сказал, что у него к вам есть несколько вопросов. Про какое-то задание говорил, но я ничего не поняла.

— Про какое еще задание? — мне вдруг пришло в голову, что этот человек может быть представителем власти, который пришел проверить документы, разрешающие лечить людей.

Эх, как чувствовал, что нужно быть осторожнее и как можно быстрее уезжать отсюда. Зря я принимал больных. Не загреметь бы в тюрьму.

— Садись на Пепельную и езжай к музыкальной школе. А я тебе позже твои вещи туда принесу, — прошептал Федя и испуганно взглянул на меня. — Бежать тебе надо.

Я как-то за ужином обмолвился ему, что не могу лечить без профессии лекаря и делаю это на свой страх и риск. Именно поэтому он испугался за меня.

Я обдумывал совет Феди, но тут мужчина повернулся к окну и увидел меня. Все, теперь я точно не побегу — Аскольд никогда не убегал от врагов, и Степан не побежит. Постараюсь как-нибудь выкрутиться, а если не получится — применю руну.