Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

Решительно двинулся к двери и зашел в дом.

— Мне сказали, что вы меня ждете, — сухо проговорил я, смело глядя в глаза молодому хорошо одетому мужчине с портфелем подмышкой.

— Вы — Степан Устинов? — его брови удивленно поползли вверх.

— Да, я. А вы кто?

— Иванченко Кирилл. Корреспондент журнала «Обзор губернии», — скороговоркой выпалил он и полез в карман. — Редактор дал задание написать про вас статью. Я с трудом вас нашел.

Вытащив какую-то картонку, он протянул ее мне. На картонке было написано его имя, должность, место работы, и все перекрыто печатью с витиеватыми буквами «Обзор губернии».

Я с облегчением выдохнул и чуть улыбнулся Феде, который влетел в дом вслед за мной и настороженно наблюдал за нами. Парень кивнул и со словами «накормлю Пепельную» вышел на улицу, сообразив, что мне не грозит ничего плохого.

— Что вы хотели? — сухо поинтересовался я, ведь прошлая моя встреча с корреспондентом, который обещал, что не будет размещать статью обо мне в «Вестнике», закончилась тем, что он нарушил данное слово.

— У меня есть несколько вопросов, которые я бы хотел осветить в статье, — он полез в свой портфель. — К счастью, я уже успел поговорить с тремя людьми, которых вы успешно вылечили, но всех интересует ваша личность, — он вытащил блокнот и раскрыл его. — Например, меня интересует, как вы пришли к тому, чтобы посвятить свою жизнь лечению других? Кем были ваши наставники? Какие недуги вы можете вылечить с помощью рун? Можете ли рассказать об удивительных случаях исцеления? А может…

— Нет. Ничего рассказывать не буду, — прервал я его.

— Почему? — возмутился он. — Если хотите, мы вам заплатим. Редактор не будет против раскошелиться ради эксклюзива.

— Никакого эксклюзива не будет. Я не хочу, чтобы обо мне писали в газетах и журналах, — строго сказал я, вернул ему картонку и указал на дверь. — Прошу покинуть этот дом.

— Но, — Иванченко застыл в нерешительности, — я не могу понять, к чему это сопротивление? Почему вы не хотите, чтобы о вас знали?

— Зачем мне это?

— Ну как же… Известность всегда сопровождается хорошим доходом. К вам потянутся больные, — корреспондент явно не хотел отступать.

— Ко мне и так тянутся больные, а вот слава мне может навредить. Прошу вас покинуть помещение. И я запрещаю хоть слово писать обо мне в вашем «Обзоре».

— Плачу пять рублей! Десять! Пятнадцать! — выпалил он.

Похоже, для него эта статья имела большое значение, но не для меня. Мне хватает проблем и без этого.

— Хоть сто, — спокойно ответил я и распахнул дверь.

— Ста рублей у меня нет, но я попробую договориться с редактором. Если он согласится…

— Дело не в деньгах! — я начинал терять терпение. — Даже за тысячу рублей я не соглашусь на то, чтобы обо мне писали. Сейчас не время. Я не готов к такому.

— Не могу понять, чего вы боитесь? — Иванченко вцепился в свой портфель, будто тот был щитом. — Люди платят нашему журналу, который, между прочим, расходится большим тиражом по всей империи, чтобы мы написали о них хотя бы небольшую заметку, а вы отказываетесь от целой статьи.

— Да, отказываюсь.

Корреспондент с раздражением выдохнул, убрал картонку обратно в карман и вышел из дома. Я проследил за ним из окна, и только когда мужчина торопливо выбежал из калитки и решительно двинулся по дороге, понял, что должен пуститься в путь немедленно. Если уж газетчики про меня узнали, то следующими нужно ждать представителей власти или служителей Лика Истинного. А этот обиженный Иванченко очень даже может поспособствовать этому.

Из комнаты выглянула Олеся, а следом близнецы, которые сидели, как мыши, поэтому я даже не знал, что они здесь.

— Все хорошо, выходите, — кивнул я, встретившись с их настороженными взглядами.

Когда вся семья была в сборе, я объявил, что выезжаю прямо сейчас.

— Время уже за полдень. Ночь в дороге застанет, — ужаснулась старуха.

— Ничего страшного. Я привык.

— Пусть едет, — поддержал Федя. — Не хватало еще, чтобы его в тюрьму посадили.

— В какую такую тюрьму? За что? — запричитала баба Клава и с сочувствием посмотрела на меня.

После того как сущность пропала, взгляд у нее стал теплым и добрым. Именно таким взглядом смотрят бабушки на своих внуков.

Пока Ульяна собирала на стол, я вкратце объяснил, почему против газетчиков и почему вынужден убегать. Мне все посочувствовали, но больше никто не пытался остановить меня. После плотного обеда вся семья вышла меня провожать. Я выслушал много слов благодарности и хороших пожеланий. Старуха с Ульяной крепко обняли меня. Олеся подарила шарф, который связала сама, а Федя пообещал учиться и добиться в этом деле успеха.

— Пиши нам! — крикнул мне вслед мой новый друг, когда я взобрался на Пепельную и поехал по дороге в сторону выезда из города.

— Напишу! — махнул я рукой и похлопал Пепельную по шее. — Но! Пошла, голубушка!

* * *

Кирилл Иванченко был вне себя от злости. Во-первых, он провалил задание, данное самим главным редактором журнала. Во-вторых, ему посмел отказать какой-то мелкий недоросль, который каким-то чудом и был тем самым знахарем-духоглядом.

— Вот ведь сопляк! — он все сильнее распалялся, двигаясь в сторону редакции. — Да как он только посмел со мной так разговаривать? Я ему не какой-нибудь чернорабочий, а человек образованный и интеллигентный. Так бы и дал ему по шее!

Он зашел в полутемное кирпичное здание и с облегчением выдохнул. На улице стояла жара неимоверная, пот струился по вискам и спине, но здесь было прохладно и дышалось легче, хотя пахло сырым подвалом и типографской краской.

Отдышавшись и успокоив бешено стучащее сердце, он поднялся на второй этаж и остановился у двери в кабинет редактора. Ему предстояло рассказать о том, что случилось, своему грозному начальнику, поэтому он замер в нерешительности у порога.

— Ты чего мнешься, как девица? — послышался сзади насмешливый голос.

Обернувшись, Иванченко увидел, что редактор поднимается по лестнице с кульком в руках.

— Добрый день, Савелий Геннадьевич. Я к вам, — корреспондент попытался приветливо улыбнуться, но не смог — был слишком встревожен и даже опечален. Ведь он впервые провалил задание.

— Понятное дело, что ко