Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

домом и всеми необходимыми постройками мы нашли быстро, по совету родственников Венделы. Участок под усадьбой хоть и был небольшим, зато со своим выходом к берегу моря. Даже вместительный корабельный сарай и длинный причал тут имелись. Поторговавшись со стариком-хозяином, мы договорились о цене и сразу заселились. Старик продал нам вместе с усадьбой и всю живность с десятком трэлей, поэтому жить тут уже можно было с комфортом. Сам прежний хозяин решил перебраться к старшему сыну куда-то на юг, где тот имел ярлство с обширным одалем52, и давно искал покупателя, поэтому деньги запросил вполне разумные. Я заплатил из своих личных сбережений, не скупясь. Спокойствие и безопасность Анетты для меня очень важны. И еще теперь у нас есть надежная база, свой дом.

Хирд отдыхал в Орхусе целый месяц. За это время мы подремонтировали корабли и пополнили запасы. Несколько моих хирдманов из числа местных жителей успели скататься к родичам и отвезти им подарки. К моменту, когда все вернулись в Орхус, мы были готовы продолжить путь.

Я распрощался со своей любимой баронессой, пообещав вскоре вернуться к ней, и приказал Венсану беречь ее, как родную дочь. Маклауд, кажется, тоже дал слово Венделе, что примчится к ней, как только, так сразу. Отчалили мы на двух драккарах уже от наших причалов, оставив снекку де Бранкасу.

Следующей остановкой я наметил город Данциг, принадлежавший сейчас поморянам, или полабским славянам. Бьерн бывал там раньше и отметил, что город довольно большой и является одним из крупных торговых центров, расположенных на берегу Варяжского моря. Посмотрим, как примут нас братья-славяне.

Приняли, как и везде, нормально. Мы же не с плохими намерениями сюда пришли. В очередной раз нам нужно было пополнить запасы воды и пищи, да немного отдохнуть.

Я снял большое подворье, способное вместить такую ораву, как мой хирд, и нанес визит вежливости поморянскому правителю. Без традиционных подарков и тут не обошлось. Преподнес князю Велимиру золоченый шлем и пару рулонов дорогой ткани для его жен. Шлем князю настолько понравился, что он сразу его напялил, и так и сидел в нем весь вечер за столом, пока все пировали.

За следующую неделю мы закупились продовольствием, залили в бочки свежей воды и починили прохудившийся парус на одном из драккаров. Все остальное на кораблях было в порядке.

Вечером я с несколькими старшими хирдманами отправился в корчму, которую посоветовал нам один из купцов на торжище. Очень уж этот веселый толстяк расхваливал запеченные свиные рульки, что готовили там на пиве и подавали с тушеной квашеной капустой.

Корчма была не из дешевых и выглядела вполне прилично и опрятно. Даже полы устланы свежим сеном, и подавальщицы имелись. Мы расселись за большим столом и сделали заказ — много свинины и пива.

Пока ждали кушанья, попивали пиво и вели тихую беседу, обсуждая, куда идти дальше. В дальнем углу зала я приметил одну компанию, которая мне сразу не понравилась. Два десятка откровенно разбойничьего вида мужчин конкретно бухали, громко перекрикиваясь, рыгая и смеясь во всю глотку. Язык их, преимущественно, содержал шипящие звуки и был, в принципе, мне понятен. Пшеки, лехиты. Ну, или поляки, кому как нравится. Я сразу догадался.

Столы вокруг пшеков были пусты — никто не хотел сидеть рядом с опасной, задиристой и слишком шумной компанией. Я столкнулся глазами с одним из них, кажется, главарем, судя по дорогой кольчуге, одежде и золотым украшениям. Мы пристально смотрели друг на друга пару минут, оценивая, а потом к нам подошла подавальщица и притащила несколько блюд с рульками и капустой. Я отвлекся, а через мгновение, как только попробовал свинину, забыл обо всем, настолько она была хороша. Не соврал купец, что посоветовал сюда идти. Надо отблагодарить его за наводку.

Я-то про пшеков забыл, а вот их главарь про меня — нет. Он вразвалочку подошел к нашему столу и нагло уселся на свободное место.

— Кто такие? — высокомерно спросил пшек.

Мои парни от такого нахальства потеряли дар речи.

Я же резко ответил:

— Не твоего ума дела, Пшегода! Иди куда шел, а то не донесешь еще и навалишь прямо тут в штаны, а мы здесь, если не видишь, кушаем!

Мои парни расхохотались. Теперь хлопать ртом настала очередь пшека. Он аж задохнулся от ярости. И ухватился за рукоять меча, попытавшись выдернуть его из ножен. Остальные лехиты подскочили с мест, сообразив, что сейчас начнется мясня. Мои тоже подорвались со скамьи.

Но, к большому сожалению наглого пшека, да и к моему, признаться, тоже, в зал ворвалась толпа городских стражников. Хозяин корчмы, ожидая от оборзевших лехитов проблем, загодя послал за дружинниками мальчишку.

— Что здесь происходит? — строго спросил старший стражник.

Пшек понял, что хвататься за меч сейчас чревато — вмиг скрутят, да еще и подмога прибежит, случись драка. Он лишь злобно посмотрел на меня, потом встал и перевел взгляд на дружинника.

— Ничего. Хотел познакомиться с норманнами, да они чего-то против. Позже познакомлюсь.

Потом снова посмотрел на меня и прошипел на своем языке:

— Ничего, скоро мой король Лешко придет в эти земли, и такие, как ты, отправятся на кол!

— Если ты любитель посидеть на колу, то это не к нам, — тут же парировал я. — Иди в свинарник к трэлям, там твоим мечтам найдется достойное применение!

Ненавижу, когда всякие наглецы мешают мне отдыхать, да еще и хамят. Поэтому так резко и ответил. Специально обострил ситуацию.

Пшек снова цапнул рукоять меча, но сдержался.

— Ты оскорбил меня. Такое смывается только кровью!

— Хольмганг? Всегда готов! Завтра на рассвете, на берегу, у причалов.

— Ты умрешь!

— Все мы когда-то умрем, но ты — раньше, чем я, Пшегода!

— Меня зовут пан Влодзимеж, запомни это имя! Я — твоя смерть!

— Кому пан, а кому пропал! Зачем мне запоминать имя мертвеца? Лучше ты запомни, что меня зовут хевдинг Храфн. Я буду последним, кого ты завтра увидишь!

Пшек оскалился, развернулся и вышел прочь из корчмы. За ним потянулись остальные лехиты.

Старший стражник покачал головой, но ничего мне не сказал и тоже ушел.

Мои парни, до этого слушавшие перепалку с пшеком молча, разом загалдели, обсуждая предстоящую схватку.

Асмунд тихо сказал мне с укором в голосе:

— Зачем, хевдинг? Можно было и не доводить до хольмганга! Я мог бы его просто прирезать и дело с концом. Много чести для такого…

— Не люблю, когда мне