Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

Это первое, что пришло ей в голову в ответ на заданный вопрос?

– Ну, этот секрет можно отнести и к интимному, и к стыдному, но он не считается, – весело возражает Тайлер. – Мышонок, за время учебы здесь почти у каждой кое-что было с Айзеком Хантером.

Я подавляю рычание и сжимаю зубы.

Щеки Хэйден розовеют, и я вынужден признать, что немного скучал по этому. С тех пор как полторы недели назад я показал ей наше видео, мы с Хэйден не разговаривали. Она держится от нас подальше, как я и сказал. Стычки между ней и Сайласом прекратились. Она больше не вступает на путь конфронтации, чего мы и добивались, но почему-то… это не совсем то, чего хочу я.

С тех пор как Хэйден начала нас избегать, все стало скучным. Вцепляться ей в волосы, запугивать ее, угрожать, а после все равно подминать под себя было как-то… забавно.

– Расскажи что-нибудь другое, Хэйден, – предлагает ей Тайлер.

На лице у Хэйден написано, что она думает об этом разговоре. Она, как и я, не в восторге от происходящего, но мы ее не отпустим, пока она не расскажет нам что-нибудь дельное. Так бывает с каждым, кто сует свой нос в дела Ордена. Неважно, действительно ли Хэйден получила приглашение или пробралась сюда каким-то другим способом. Она здесь. Для перестраховки лорды собирают секреты. Никто не захочет, чтобы его тайна стала достоянием общественности, а потому мы можем использовать ее для шантажа. Те, кто претендует на место среди лордов, обычно стремятся попасть в политику или занять важный пост и не хотят, чтобы кто-то копался в их грязном белье. Обычно секреты не серьезнее, чем пара секс-скандалов – мало у кого есть тайны, из-за которых можно отправиться за решетку. Однако некоторые из них настолько мрачные и болезненные, что темная часть меня на время перестает чувствовать себя одиноко.

Возможно, именно поэтому я и присоединился к лордам. У каждого здесь есть скелеты в шкафу, и каждый знает самую темную сторону другого.

С еще большим нетерпением я жду следующего ответа Хэйден, хотя до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как она сюда попала.

– Итак? – с нажимом спрашивает Тайлер, у которого явно заканчивается терпение.

– Мои родители мертвы? Не знаю, у меня нет никаких секретов! – восклицает она, и я вижу, как ее твердый панцирь дает трещину.

– Это тоже не то. Мертвые родители – это печально, но не скандально и не интересно. Нам нужны пикантные подробности. Что-то такое, о чем ты не рассказывала никому в кампусе, – продолжает Тайлер. Он тоже почувствовал, что впереди еще много всего интересного.

Карие глаза Хэйден мечутся между нами. Она выглядит недовольной, прямо-таки взбешенной, потому что понятия не имеет, что мы хотим от нее услышать. Ее челюсть сжимается. Я задерживаю дыхание, видя, что она вот-вот расколется.

– Ладно, черт с вами, – наконец рявкает она, пронзая нас взглядом. – Я девственница, этого достаточно?

26

Хэйден

Мои слова эхом разносятся по маленькой комнате. Чувствуя раздражение, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

Тишину нарушает треск, и я смотрю на парня, сидящего справа от того, что успел надоесть мне со своими глупыми вопросами. Второй же до сих пор не произнес ни слова и не издал ни звука. Теперь я опускаю взгляд на руки студента, в которых он держит обломки карандаша – секунду назад парень вертел его в пальцах под столом.

Человек в маске, который меня допрашивал, прочищает горло:

– Это правда? Скажи, сколько тебе лет?

– Да, конечно, это правда. Мне девятнадцать, не то чтобы мне было сорок и я никогда не целовалась.

Хорошо, что оба парня в масках. По крайней мере, я не вижу их удивленных взглядов. Они, наверное, смотрят на меня так, будто я восьмое чудо света.

– Могу я, наконец, отправиться на поиски своего друга?

– Сейчас тебя отведут на третий этап отбора, – отвечает первый, отмечая что-то в лежащем перед ним листе бумаги. – После этого ты сможешь встретиться с другими кандидатами, которые тоже пройдут в финальный раунд.

Не могу поверить, что выбраться отсюда мне помогла именно эта деталь моей личной жизни. Типичные мужчины. Их интересует только секс или женщины, у которых его еще не было. Но лучше уж так, чем рассказывать им, кем был мой отец.

– Я провожу ее, – неожиданно говорит парень справа, поднимаясь из-за стола.

Я смотрю на него в замешательстве. Мало того, что этот парень впервые сказал что-то с тех пор, как я вошла в комнату, так еще и… он кажется мне знакомым. Однако его лицо полностью скрыто от меня маской. Как и тот, другой, этот человек одет в черную толстовку с капюшоном, скрывающим его волосы. Высокая спортивная фигура могла бы принадлежать кому угодно… но этот голос.

– Иди за мной, – рычит он и в следующее мгновение рывком поднимает меня со стула. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он вытаскивает меня из комнаты, слишком растерянную, чтобы сопротивляться.

Мы оказываемся на узкой винтовой лестнице, которая, похоже, ведет в башню, и парень грубо тянет меня за собой по ступенькам. Затем он открывает неприметную деревянную дверь, берет из коридора факел и вталкивает меня в темную комнату.

– Эй, ты что делаешь? – возмущаюсь я. К счастью, ко мне постепенно возвращается способность говорить.

Человек в маске закрывает за собой дверь и заходит в комнату следом за мной. Я инстинктивно отступаю. Два шага, три. Я не успеваю отойти далеко, как вдруг ударяюсь спиной обо что-то твердое, и сверху на меня осыпается пыль. Боковым зрением я замечаю, что мы находимся в небольшой библиотеке. Вокруг нас громоздятся старые, покрытые пылью книжные шкафы.

– Не прикасайся ко мне! – предупреждаю я, когда парень подходит настолько близко, что может до меня дотронуться. В этом заключается третий этап процесса отбора? Противостоять одному из них? Или оказать ему сексуальные услуги?

– Какого черта ты здесь делаешь, Трабл? – шипит человек в маске и срывает темный капюшон с головы, открывая взору копну светлых волос.

Сердце шумно колотится у меня в груди.

– Айзек? – спрашиваю я без особой уверенности, потому что его голос звучит немного иначе, чем обычно. Немного темнее, немного грубее, немного злее. Кроме того, я не хочу, чтобы это оказался Айзек, потому что это означает, что он слышал каждое мое слово. Он слышал, что я девственница. Мои щеки начинают