Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

придавая мягкой глине необходимую форму. Что они делают меня… слабой. Да, я действительно слабею, когда они подходят ко мне слишком близко и заставляют почувствовать себя желанной. Но в те моменты, когда они бросают мне вызов, угрожают и смотрят так, будто хотят убить, я становлюсь чертовски сильной.

Так и сейчас. Я чувствую, что могу свернуть горы. Или чью-то шею. Я с удовольствием оторвала бы Сайласу его огромные яйца и повесила их ему же на шею. Он трус, раз боится признаться в поцелуе со мной. Похоже, он посчитал, что я придам этому событию слишком большое значение.

– Я не настолько наивна, чтобы считать, что один поцелуй равносилен предложению руки и сердца, – шиплю я, переводя взгляд с одного на другого и уделяя особое внимание Айзеку. Неужели он думает, что может полюбить девушку, если осмелится поцеловать ее по-настоящему? Для него это слишком романтично по сравнению с оральным сексом? Поэтому он не хотел целовать меня в губы? – Не знаю, в чем твоя проблема, но я не из тех девушек, которые думают, что после одного поцелуя люди сразу становятся парой или кем-то вроде того. Это просто поцелуй, что-то чисто физическое. Он ничего не значит…

Вдруг Айзек делает шаг ко мне, и невысказанные слова растворяются в воздухе. Я смотрю на него затаив дыхание. В его ясных голубых глазах мерцает огонь факела, который он все еще держит в руке. Раньше его глаза не были такими ясными? Похоже, сегодня он не под кайфом. Мне слишком нравится его пронзительный взгляд. Затем мое внимание переключается на полные губы.

Интересно, Айзек целуется так же, как Сайлас? Так же напористо и страстно?

Нет, Хэйден, выбрось это из головы. Твои мысли совершенно точно не должны двигаться в этом направлении.

– Она возомнила себя экспертом, который способен отделить чувства от секса? – не отводя от меня взгляда, спрашивает Айзек у Сайласа. На его губах играет хищная ухмылка, будто мои слова пробудили в нем неприличные мысли. – Жаль, что ты не видишь ее в роли леди. Или ты передумал и потому ее пригласил?

Айзек стоит так близко ко мне, что я оказываюсь безнадежно зажата между ним и Сайласом.

– Я с первого дня говорил тебе, что она – маленькая подстилка, – отвечает Сайлас. Я поворачиваюсь к нему. Что-то в лице Стоуна изменилось, оно больше не кажется таким холодным и безэмоциональным. Мою кожу начинает покалывать, когда слова Айзека пробиваются сквозь вату в моей голове. Их леди? Что это значит? – Но подстилка бесполезная и бездарная. Ей не место среди нас, – еще жестче продолжает он, заставляя мое сердце сжаться. – Я думал, мы уже решили этот вопрос, Айзек. Я ее не приглашал. Но если ты хочешь ее, можешь сделать это прямо здесь и сейчас, мне все равно. Я больше не хочу слышать об этом ни единого звука.

Подождите, подождите, что?

Здесь и сейчас?

Я тут же оглядываюсь на Айзека, и, чтобы произнести хоть одно слово, мне приходится сглотнуть ком в горле. Он ведь воспринял слова Сайласа как шутку, правда? Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то из них снова ко мне прикасался, потому что лорды – опасные, жестокие ублюдки!

Постепенно объективные причины держаться от них подальше просачиваются сквозь созданный моими гормонами густой розовато-красный туман, и я отрываюсь от похотливого взгляда Айзека, который, похоже, всерьез обдумывает предложение Сайласа.

– Никто из вас не будет со мной спать! – отрезаю я. Фраза звучит слишком громко, но я рада, что вообще смогла ее произнести. – Вы что, не слышите меня? Я знаю, что вы сделали с Кьярой. В лесу, на каменном алтаре! Вы связали ее и изнасиловали. И вы за это заплатите. Каждый из вас, лордов…

Внезапно меня хватают за горло, и я хриплю, не в состоянии договорить фразу. Пальцы Сайласа на шее для меня не в новинку, но на этот раз он не собирается ослаблять хватку.

Его темно-карие глаза смотрят мне прямо в душу.

– Предлагать себя нам, потому что ты – дешевая подстилка, – это одно. Я позволю Айзеку повеселиться, если после он наконец сможет выбросить тебя из головы. Но угрожать нам – это нечто совершенно иное. Я думал, мы уже прояснили этот вопрос, или ты слишком глупа, чтобы понять?

– Отпусти ее, Сай.

– Прекрати ее защищать. Что ты, черт возьми, в ней нашел?

– Она умрет, если ты ее не отпустишь!

На несколько секунд, которые кажутся вечностью, время замирает. Ничто не двигается. Особенно пальцы Сайласа. Мое поле зрения становится все уже и уже, перед глазами пляшут черные точки, а кислород в организме заканчивается. Айзек прав: я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Внезапно пальцы Сайласа разгибаются, и у меня подкашиваются ноги. Я падаю на колени, схватившись за ноющее горло, и втягиваю в легкие так много воздуха, что кружится голова.

Прежде чем я снова могу нормально дышать, Айзек возвращает меня в вертикальное положение. Но его хватка на моем плече не дружеская, а почти такая же грубая, как у Стоуна.

– Сайлас зашел слишком далеко, но и ты тоже, – рявкает он, отчитывая меня, словно маленького ребенка. Он передает факел своему другу, а свободной рукой хватает меня за подбородок, чтобы повернуть мое лицо в свою сторону. Мое дыхание не успевает выровняться, когда я смотрю ему в глаза. Взгляд Айзека больше не ясный и не искрящийся от вожделения, а чертовски злой. – Я пытаюсь остановить Сайласа, чтобы он не причинил тебе боль, а ты мне мешаешь. Тебе, похоже, нравится, когда тебя душат или топят. Ты жаждешь смерти? Поэтому выдумываешь все это дерьмо?

– Ничего я не выдумываю!

Он отрывисто смеется, качает головой и отпускает мой подбородок.

– Ты правда считаешь, что мы стали бы преследовать какую-то студентку против ее воли? Мы кто угодно, но точно не насильники.

– Особенно в отношении жалких стипендиаток, – презрительно добавляет Сайлас.

– Так я вам и поверила. Вы не остановитесь ни перед чем, даже перед убийством! Так сказала Саванна, когда предупреждала меня о вас.

– Саванна? – едва слышно спрашивает Сайлас.

Я прикусываю нижнюю губу. Должна ли я чувствовать вину за то, что выдала ее? С другой стороны, я не слишком доверяю Саванне после того, как она шепталась с кем-то обо мне и лордах в лекционном зале.

– Похоже, предупреждение не сработало. Ты все равно ищешь неприятности на свою задницу, – Айзек цокает языком. – Иначе не объяснить, почему ты сюда пришла. Клянусь жизнью, мы ничего не делали с твоей подругой.

Что-то во взгляде Айзека и его словах выводит меня из себя.