Друид. Зимние травы - Виктор Молотов

Грач встал у меня за плечом. Служитель покосился на рубец на щеке егеря и поморщился, но спорить дальше не решился.

— Скажи ему, что это барон Дубровский. Тот, который отправлял вам противоядие, — закончил я.

Служитель хмыкнул и нехотя поднялся из-за стола. Он поплёлся в коридор, бормоча себе под нос «про какое ещё противоядие».

Ждать его пришлось без малого четверть часа, и Грач тем временем дважды выходил на крыльцо проверить лошадь.

За это время я прошёлся вдоль стен приёмного покоя и заглянул в открытую дверь коридора. Банок не было ни на подоконниках, ни на столах у сестёр милосердия.

Сани с нашими банками должны были прийти сюда несколько дней назад.

Знакомых лиц в толпе тоже не нашлось: ни Варвары, ни её брата.

Пальцы сами сжались в кулак, и мне пришлось сознательно расслабить руку.

Наконец из коридора вышел лекарь, сухонький старичок в пенсне, в халате, застёгнутом не на те пуговицы. Служитель плёлся у него за спиной, шаркая стоптанными сапогами.

— Митёк говорит, что вы к нам противоядие отправили, — сказал старичок, разглядывая меня поверх пенсне.

Я кивнул.

— Всё так. Все эти люди заражены паразитом. Вы же знаете.

— Знаю, граф передавал, — лекарь развёл руками. — Но никакого противоядия нам не поступало.

Глава 19

— Едем к графу, — быстро сказал я Грачу, едва мы вышли из больницы на крыльцо.

— Что случилось, барин? — забеспокоился он. — Где наши? Вы вдруг стали бледный как мертвец, уж простите.

Грач вглядывался мне в лицо, и по тому, как он нахмурился, я понял, что и вправду побледнел.

— Случилось то, что ни Варвара, ни Вениамин, ни противоядие сюда не приезжали.

— Как… Как так? — запнулся Грач. — Я совсем ничего не понимаю.

— Потом, сперва важное.

Он так и остался стоять на ступеньке, сжимая в кулаке снятую рукавицу. Происходящее никак не укладывалось у него в голове.

Я спустился с крыльца и пошёл к саням. На нижних ступенях по-прежнему сидели люди, которые не поместились внутри, и женщина в сером платке проводила меня мутным взглядом.

Лекарство было нужно этим людям позарез. Времени, пока паразит не выпьет их досуха, осталось совсем мало. Я достал банку, которую мы взяли из поместья, вернулся в больницу, объяснил, как пользоваться. И снова вышел.

Грач догнал меня у коновязи и принялся отвязывать лошадь, дёргая обледеневший узел.

— Подождите, барин, — окликнул он меня, не поднимая головы. — Это же противоядие. Кому оно нужно?

— Тому, кто хочет эпидемии. Кто именно — сам не знаю.

Грач перестал возиться с узлом и поднял на меня глаза. Спрашивать дальше он не стал, только затянул подпругу потуже и забрался на облучок.

Из моего поместья в Волгин вела единственная дорога. Близнецы везли не только банки, но и мой ответ графу, а значит, первым делом они должны были заехать к нему. Начинать поиски следовало именно оттуда.

* * *

До особняка графа мы добрались быстро: с погодой на этот раз повезло. Снег на главных улицах успели убрать, и сани легко катили по накатанной мостовой к самому центру Волгина.

Особняк Анатолия Васильевича стоял на главной улице, посреди большого старого парка. Сам дом с хозяйственными постройками окружала чугунная ограда на каменном цоколе, а за ней во все стороны тянулись аллеи со старыми липами и елями. Внешнюю часть парка граф давно открыл для горожан, и летом по его аллеям гулял весь Волгин.

По обе стороны от парка, вдоль главной улицы, теснились другие богатые дома, купеческие и дворянские.

Бывал я здесь уже не раз, и прежде меня пропускали с порога.

Но сейчас у ворот нас встретил стражник в тулупе поверх мундира, с ружьём на плече. Мужчина был молод, и раньше я его не видел.

— Барон Дубровский, — представился я. — Вассал его сиятельства. Прибыл к графу по срочному делу.

— Граф никого не принимает, — ровно ответил стражник, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Доложите ему, что это дело жизни и смерти. Речь идёт о больнице, забитой больными.

— Приказ, ваше благородие. Никого.

Из караульной будки вышел второй стражник, постарше, и встал рядом с первым. Ружьё он с плеча не снял, но руку держал на ремне.

Я снял перчатку и показал ему перстень с родовой печатью Дубровских. Стражник лишь скользнул по нему взглядом и не проявил никакого интереса.

— Приказано никого не пускать, значит, никого, — повторил тот, что постарше.

— Тогда передайте графу записку. Я напишу её здесь, при вас, в две строки.

— Записок брать тоже не велено. Езжайте, барин, от неприятностей подальше.

Отказ принять даже записку от вассала мне совсем не понравился. Граф мог не принимать гостей или хворать, но на моей памяти почту от своих баронов он читал всегда.

Я поднял взгляд на окна графского особняка. В окне второго этажа отодвинулась занавеска, и за стеклом на мгновение блеснули очки, но тут же ткань снова закрыла проём.

Мимо проехали сани с дровами, и возница снял шапку перед графскими воротами, не глядя на стражу.

Спорить с ними дальше не имело смысла. Эти двое повторили бы одно и то же хоть до утра, а ломиться в графские ворота на глазах у всей улицы я не собирался.

Потому вернулся к саням, где Грач хмуро разглядывал стражу с облучка.

— Странно всё это, — сказал я ему. — В последнем письме граф был искренне заинтересован в том, чтобы разобраться с болезнью. Именно для этого он прислал ко мне Кондратия Фомича с помощниками.

Грач потёр щёку и некоторое время молчал, глядя на стражников.

— Люди про нашего графа говорят, что он строгий, да честный, — сказал он наконец. — Только кто его знает, какой он за воротами. И вот вы сказали, барин, что кому-то эпидемия может быть выгодна. Я, конечно, не понимаю зачем. Но, может, графу она и выгодна?

Я хмыкнул в ответ на его догадку. Грач рассуждал просто: если противоядие окажется только у графа, то он и будет продавать его по своей цене.

— Нет, это не его схема, — покачал головой я. — На такое может пойти кто-то жадный до денег. Но не