И сгустился туман - Джули Си Дао

Мину. – От гнева у меня шумит в ушах, и, тяжело привалившись спиной к двери, я вынуждена сделать паузу. – Единственная ее мечта – быть с Джонатаном, и я не позволю тебе разрушить эту мечту!

Влад смотрит на меня, замерев в неподвижности. Я снова его взбесила? Мне все равно.

– Верни Джонатана, – с трудом выдыхаю я: такое ощущение, будто в легких у меня не воздух, а вата. – Отправь письмо, пошли за ним… Не важно как, но верни его, иначе я сама найду способ сделать это, даже если мне в таком состоянии придется плыть на этом корыте, «Деметре».

– Так сильно любишь Мину? – тихо спрашивает Влад.

– Сильнее, чем себя. На земле нет никого добрее, никого, кто более заслуживал бы счастья. Я пойду на все, чтобы вернуть… ей… Джонатана… – Я сползаю вниз по двери, Влад мгновенно бросается ко мне и подхватывает под руки, а земля у меня под ногами вращается, точно безумная карусель. Я поднимаю глаза – меня мутит, кружится голова, но я не утрачиваю твердости:

– Умоляю, Влад, не разлучай их. Она его любит.

– В таком случае он к ней вернется.

– Ты шутишь? – жалобно спрашиваю я. – Не шути с этим.

– Я говорю серьезно. Я отпущу Джонатана. Я знаю, как нужно действовать. – Влад прислоняет меня к стене и громко стучит в дверь. – А теперь, Люси, я должен тебя оставить, – боюсь, ты действительно умрешь, если останешься здесь. Вели слугам сразу перенести тебя в постель.

Невыносимо хочется спать, тело отяжелело, но бушующая внутри ярость держит меня на ногах.

– Я считала тебя другом, – дрогнувшим голосом произношу я, – но теперь едва ли хочу продолжать наше общение. После той жестокости, которую ты сегодня проявил ко мне в словах и поступках, после того, как я узнала, что ты держишь Джонатана вдали от Мины… нет, не хочу.

Влад смотрит на меня молча, а из-за двери уже слышатся торопливые шаги.

– Не желаю больше тебя видеть, – шепчу я. – Ни во сне, ни наяву.

– Ты сама не понимаешь, что говоришь, – тихо возражает он.

– Прощай, Влад.

Дверь распахивается; Гарриет испуганно вскрикивает, увидев, что я еле жива и вся испачкана кровью. Я падаю на руки камеристке, к нам подбегают другие слуги, я смутно отмечаю, что Влад исчез. Меня переносят через порог, переступить который он не смеет, и там, где он стоял, остался лишь туман.

– Ох, мисс Люси! – причитает Гарриет, пока кто-то еще запирает дверь.

– Со мной все хорошо, – выдавливаю я, бессильно обмякнув у нее на руках.

Меня несут наверх, и я в последний раз оглядываюсь на дверь. Сквозь густую пелену тумана я вижу горящие глаза огромного пса, который следит за мной с пустынной улицы.

– Только прошу, Гарриет, на ночь запри меня в спальне. И сегодня, и каждую ночь впредь, – говорю я, а потом падаю в темную пустоту.

Глава двадцать первая

На протяжении нескольких дней я чувствую себя очень плохо – так плохо мне не было никогда в жизни. Я то прихожу в себя, то снова проваливаюсь в забытье, брежу и горю в лихорадке, ослабев, как младенец. Меня беспрестанно мучит невероятная жажда, и сколько бы воды я ни пила, утолить ее невозможно. Ранки на горле пульсируют от постоянной боли; стоит мне очнуться и увидеть склонившееся надо мной лицо, как перед глазами начинают плясать цветные пятна. Я узнаю пожилого местного доктора, который выглядит совершенно растерянным, Мину с темными кругами под глазами и мама, горько плачущую над моим безвольным телом. Но чаще всего я вижу Артура: он стоит на коленях подле моей кровати, уткнув мне в плечо усталую голову.

– Люси, не покидай меня, – прерывающимся голосом просит он. – Не уходи, ведь я так тебя люблю.

Их горе для меня невыносимо, эта боль сильнее боли от укусов Влада, и в минуты просветления я со всей оставшейся злостью кляну его имя. Это он всему виной. Я просила о доброте и дружбе, мечтала вкусить бессмертия, а вместо этого получила от него то, что страшит меня сильнее самой смерти: бессилие, с которым приходится видеть, как меня оплакивают близкие.

Но однажды утром я просыпаюсь и чувствую, что голова чуть-чуть прояснилась, хоть и кружится от слабости и недостатка свежего воздуха. Жажда утихла, желудок громким урчанием заявляет о голоде.

Сидящая в кресле Мина тотчас подходит ко мне и щупает лоб. Лицо у нее изможденное, осунувшееся и бледное как мел.

– Хвала Господу! Жар спал. Мы боялись, что ты… Доктор предупредил, что ты можешь…

Рыдания сотрясают все ее тело, и я обнимаю подругу, прижимаю к себе крепко, как спасательный буй в море. Так проходит несколько минут, затем Мина отстраняется, чтобы получше меня разглядеть.

– Как ты себя чувствуешь?

– Превосходно, – тускло говорю я.

Она смеется и целует меня в щеку.

– Я бы сейчас же побежала за Артуром и твоей матушкой, но не хочу их будить, особенно Артура. Как же сильно он тебя любит! У нас чуть до драки не дошло, когда я отправляла его немного отдохнуть.

Я улыбаюсь, представив драку между сдержанной Миной и мягким Артуром.

– Я рада побыть с тобой вдвоем. Как долго я болела?

– Три дня и три ночи. Когда мы вернулись с бала, на тебя было страшно смотреть, такая ты была бледная и вялая. Но граф любезно все объяснил…

– Он был здесь? Ты впустила его в дом? – Встревожившись, я пытаюсь сесть, но это усилие вызывает такой приступ дурноты, что мне тотчас приходится лечь обратно.

– Нет, он поговорил с нами на балу. – Мина кладет прохладную ладонь мне на лоб. – Помнишь, как вы вместе вышли на террасу? Чуть позже мы вышли вслед за тобой, но вы оба исчезли. Мы чуть с ума не сошли от беспокойства, но потом граф вернулся и рассказал, что на тебя напало бродячее животное. – Взгляд Мины задумчив. – Пожалуй, я неверно судила о графе. В его глазах и манере мне все время чудилась насмешка… но в тот вечер он держался как истинный джентльмен.

Я стараюсь сохранять непроницаемое выражение.

– Уверена, так и было.

– Он весьма учтиво извинился перед Артуром за то, что станцевал с тобой не один танец, а два, – продолжает Мина. – Сказал, что увлекся беседой с тобой, а ты осталась просто из вежливости, и, дескать, поделом ему, что второй танец пришлось прервать, когда за окнами появилась огромная собака.

– Собака?

Мина кивает.

– Помнишь тот злополучный корабль, «Деметру»? Люди видели, как с него на берег