И сгустился туман - Джули Си Дао

– Ты принес меня домой? – удивляюсь я. – Но мама, Мина и Артур… гости на балу…

– Об этом я позабочусь. – Он ставит меня на крыльцо.

Колени у меня подгибаются, словно я иду не по земле, а по облакам тумана.

– Здесь мы должны расстаться. Внести тебя внутрь я не могу.

Я опять прижимаю пальцы к шее, нащупываю две горячие припухшие ранки и стону:

– Я при смерти, а тебя волнует лишь моя репутация да сплетни прислуги?

– Я не могу войти в дом без приглашения, – напоминает Влад. – Я говорил, но ты не слушала. Я проклят. И, боюсь, – добавляет он слегка самодовольно, – что теперь, когда мой яд у тебя в крови, ты испытаешь часть ограничений на себе.

Я растерянно моргаю, чувствуя слабость и дурноту.

– О чем ты? Мне тоже нельзя выходить на солнце?

– Конечно, можно, я ведь тебя не обратил. Но, вероятно, ты обнаружишь, что солнечный свет режет глаза и опаляет кожу. Вот цена того, что ты так нахально от меня требовала. – Влад печально проводит длинным холодным пальцем по моему заплаканному лицу. – Полагаю, завтра тебе будет крайне плохо. Как и послезавтра, и через два дня. Лучше вызвать доктора.

– А тебе-то что? – устало спрашиваю я. Оттолкнув его руку, я опускаюсь на ступеньку крыльца. – Я всего-навсего женщина. По твоим же словам, игрушка, забава. И даже после всего, чем мы поделились, ты предпочитаешь другую. Уходи и дай мне умереть.

– Какая драма, – усмехается Влад. – Ревнуешь?

Я прислоняюсь затылком к двери, смежаю веки и утомленно отвечаю:

– Нет, не ревную. Я просто замерзла, устала и мне очень, очень грустно. Пожалуйста, уходи.

Однако Влад не уходит и вместо этого усаживается рядом со мной на крыльцо, как будто мы снова на той скамейке на утесах. Он склоняет мою голову к себе на плечо.

– Почему ты не уходишь?

– Потому что ты права. Кажется, я неравнодушен к тебе сильнее, чем сам осознаю, – говорит Влад. – Но правда и то, что я говорил тебе раньше: любовь не для меня. Так проще, Люси, и не питай тщетных надежд когда-либо добиться любви от меня. Ни одной женщине не стоит даже пытаться… хотя многие пробовали.

В его голосе слышится эхо прошлого, словно он видит призраков – прежних возлюбленных, которые воспылали к нему любовью и сгорели. Идеальные женщины различных эпох становились его жертвами, и он отнимал у них все, опустошал, выпивал их досуха, как вино из кубка. Я вспоминаю, как Влад восхищался Миной, и холодею от страха при мысли, что она может подвергнуться тем же мукам, какие только что перенесла я. А потом вспоминаю кое-что еще, чего не забыла бы, если бы с головой не ушла в собственные переживания и была более чуткой подругой: Влад знал о Мине еще до нашей первой встречи на утесах – так же, как знал обо мне.

Я чувствую, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать вопросы и получить максимум ответов, что эта непривычная для Влада кротость – самое большее, на что я могу рассчитывать в качестве извинения за его жестокий поступок. Собравшись с последними силами, я осторожно начинаю:

– Ты говорил, что видел фото Мины и раньше. Скажи правду, Влад, ты знаком с Джонатаном Харкером?

– Да.

Я сглатываю, пересохшее горло саднит.

– Значит, ты и есть тот клиент, на кого он работает? Аристократ, чей замок находится в Горах суровой зимы?

– Да.

Меня еще сильнее пробирает озноб. Ох, Мина, моя бедная Мина.

– Но он уехал несколько месяцев назад, – трясущимися губами бормочу я. – Ты здесь, а он пропал, от него давно нет вестей. Он… мертв?

– Нет. И подобным мне он тоже не стал, если это тебя интересует.

Огромным усилием воли я отрываю голову от плеча Влада и смотрю ему в глаза. Мой голос едва ли громче шепота:

– Но ты его укусил? Так же, как меня?

Его ухмылка – словно алый порез. Зубы все еще выпачканы в моей крови.

– Укусил, и не один раз. Надо заметить, получил большое удовольствие.

Мое сердце сжимается от жалости к Мине.

– Где он?

– Еще там, – буднично говорит Влад. – Он оказался чрезвычайно полезен с первых минут, как переступил порог моего замка. Дал мне обширное представление о вашем обществе, помог изучить язык, и это не считая услуг по приобретению дома. Я рассказал ему, как очарован его страной. Такой крохотный клочок суши и такие обширные владения. Да к тому же под властью женщины! Сила взывает к силе, и Англия призвала меня. Мне нужен был посредник, который бы познакомил меня с ее обычаями.

– И Джонатан послужил тебе на славу, – с горечью заключаю я.

Влад доверительно прислоняется к моему плечу.

– Я уже говорил, что Мина – чудеснейший образчик женственности вашего общества, и они с мистером Харкером прекрасно подходят друг другу. Он – пример для подражания среди всех английских мужчин и вдобавок весьма привлекателен. – Влад улыбается, его взгляд рассеян и устремлен вдаль. – Такой живой ум и образованность, такая отвага! Я восхищен силой его характера. Разве можно винить меня в том, что я проявил к нему интерес или что меня заинтриговало описание идеальной девушки, его невесты? Он показал мне ее фотокарточку, которую хранил в нагрудном кармане у пылкого сердца.

С каждым его словом во мне опять все сильнее вскипает гнев. Каким-то образом я нахожу силы подняться на ноги. Меня тут же окутывает дьявольский туман, кружится голова.

– Ты удерживаешь Джонатана вдали от Мины, – сквозь зубы цежу я. – Это из-за тебя у нее разрывается сердце. Бедняжка уже решила, что он променял ее на другую, но я раскрою ей правду о тебе.

Влад вздергивает брови:

– Мина Мюррей показалась мне женщиной умной и рассудительной, так что ее скорее озаботит твое душевное здоровье. – Он небрежно отмахивается. – Пройдет время, и она его забудет. Люди – непостоянные создания. Такая красавица в два счета выйдет замуж. А мистеру Харкеру лучше там, где он есть.

– Ты был прав, – с жаром говорю я, чувствуя, как подгибаются колени. – Ты ничего не знаешь о любви, если считаешь, что Мина может выйти замуж за другого. Ей нужен только Джонатан, и только ему одному она отдаст свое сердце. Ты держишь его взаперти, как какое-то домашнее животное, и эта твоя эгоистичная прихоть убивает