Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

Что ж. Спать я сегодня лёг в кои-то веки вовремя. И даже всю ночь залпом проспал! Но вот под самое утро, буквально за час до звона Сан-Марко и окончания аномальной ночи, меня разбудил шум с первого этажа.

И слово «шум» — это очень куцее определение тому, что я услышал. Крики, визги, лязг металла о металл, выстрелы из пушек и такой грохот, будто бы кто-то нарочно ломает мебель. Венеция разбушевалась, короче говоря.

Наскоро одевшись, я спустился вниз и…

— Охренеть.

Весь зал был перевёрнут вверх дном. Стулья валяются, а один стол даже был разломан пополам, — хотя мебель в «Марине» качественная и сломать её не так-то просто. Помимо прочего весь пол был усыпан обломками сабель, кинжалами, ядрами и какими-то непонятными ошмётками одежды.

Ну а самый странный предмет валялся в углу — огромный поварской черпак, больше похожий на двуручный молот, ещё и шипами усыпанный. Страшная штука. Страшная, и смешная одновременно.

Дверь на улицу была открыта настежь, — хотя я точно помню, как запирал её на ночь, — а Освальд глядел в проём и грозил в него сложенными из щупалец кулачками. Нападения. На «Марину» произошло нападение, но синьор осьминог каким-то образом отбил его. Я сразу же понял, что нападавших было двадцать пять человек.

— Любопытно, — сказал я, подходя к аквариуму. — Освальд, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Тут осьминог обернулся и заметил меня. Замер, будто пойманный за осквернением хозяйского тапка кот, а затем резко шмыгнул под декоративный камень. Свернулся в клубок и сделал вид, что спит.

— Понятно…

Очень хотелось позвонить Матео и спросить, что, чёрт возьми, происходит, но увы. Тут я вспомнил, что ночью в Венеции мобильная связь не работает из-за аномального фона, так что придётся ждать.

— Ладно, — решил я. — Схожу чуть позже и поговорю лично, с глазу на глаз.

Но! Сперва у меня было другое дело, интриговавшее не меньше таинственного нападения. А потому, как только Венеция официально объявила начало утра своим колокольным звоном, я сразу же отправился к своим друзьям-антикварам.

Старик Барези держал лавку на самой окраине Досродуро, и выглядел как сумасшедший учёный. Маленький, хлипкий, с торчащими в разные стороны длинными седыми волосами, завсегда в очках с толстенными линзами и белом лабораторном халате.

Войдя в его лавку, я поздоровался и далее без лишних слов передал подстаканник.

— О-хо-хо! — воскликнул синьор, впервые увидев его. — Вот это да! Синьор Маринари, где вы это нашли⁈ Какая работа! Какой стиль!

— Вы знаете, что это?

— Момент! — Барези оглянулся по сторонам. Затем весьма грубо выгнал из лавки старушку, которая заинтересовалась старинным китайским сервизом, закрыл дверь на ключ и перевел табличку надписью «ЗАКРЫТО» в сторону улицы.

— Мне нужно провести экспертизу, — сказал антиквар. — Подождите меня здесь, — а затем схватил подстаканник и исчез в подсобке.

Что он там делал не знаю, но жужжание, взрывы и треск, — подозрительно похожий на работу счётчика Гейгера, — раздавались из-за стены не менее, чем полчаса. Барези появился обратно как раз в тот момент, когда я уже в третий раз обошёл лавку по кругу и трижды рассмотрел все его товары.

— Синьор Маринари, — сказал он с важным видом. — Экспертиза проведена.

— И?

— И я не знаю, что это такое. Наверняка я могу сказать, что это очень старый и интересный подстаканник, но вот откуда он взялся… нет ни малейшего понимания.

— Вот как?

— Именно, — кивнул Барези. — Видите ли, у меня очень серьёзная организация. У меня есть специальный сканер и доступ к базам данных…

Тут позади антиквара вдруг в грохотом упала на пол картина.

— Н-да, — улыбнулся он. — Серьёзная организация, а гвоздь забить не можем. Вы умеете забивать гвозди, синьор Маринари?

— Нет, — ответил я. — Я повар. Но я могу прислать к вам кого-нибудь, кто умеет.

— О! Это было бы очень любезно с вашей стороны. Но так на чём я остановился? Подстаканник, — синьор Барези в очередной раз покрутил железяку в руках. — Я пробил все базы данных, которые только есть, пересмотрел все каталоги, и могу дать вам экспертное заключение: этой вещи вообще не существует.

— Не существует? — переспросил я. — Но так ведь она же у вас в руках.

— Это да, — согласился Барези. — Сейчас попробую объяснить. Видите ли, это точно не ручная работа. Это литьё. Но вы же сами понимаете, что никто не станет отливать подстаканник в единственном экземпляре, это невероятно глупо и дорого. Значит, должна быть серия, а серии нет. Ни в одной частной коллекции мира нет ничего подобного.

Тут антиквар оглянулся по сторонам и понизил голос до шёпота:

— Если вы позволите, озвучу бредовую, но вполне вероятную версию.

— Позволю, конечно, — сказал я. — Озвучивайте.

— Мне кажется, что этот подстаканник вообще не из нашего мира. Посмотрите на узоры. Посмотрите на изображённых животных и растения. Я никогда ничего такого не видел, и не знаю такой культуры, в которой могли нафантазировать что-то подобное.

— Ага, — тут я решил перейти к самому главному вопросу. — Если всё так, как вы говорите, то эта вещь должна стоить очень-очень дорого?

— Она бесценна! — воскликнул Барези на всю лавку. А потом предложил: — Но я могу дать вам за неё два сольдо.

— Стоп… так ведь она же бесценна?

— Ну да. Она бесценна в том плане, что у таких вещей вообще нет цены. Но от себя я могу назначить два сольдо. Сами понимаете, если у вещи нет истории, то нет и раритетной ценности. Как вы себе это представляете? Синьоры и синьорины, перед вами лот «хрен знает что хрен знает откуда»? Звучит не очень завлекательно, согласитесь.

Вместо ответа я лишь тяжко вздохнул, забрал свой бесценный подстаканник и поблагодарил синьора Барези за уделённое время. Пожал мужчине руку, вышел из лавки и двинулся в сторону Матео.

По пути решил — надо бы потратить ещё пару золотых монет и узнать, что ещё может Освальд. Главное, не подсесть на игрульки с осьминогом, потому как это очень похоже на рулетку или что-то около того. Вход в игру — сольдо, выход —