Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

— Дрова кончаются, — добавил Тадар.

В шатре повисла тишина. Я смотрел на всех пришедших и понимал: дело плохо, цифры не сходятся. Не сходятся с теми, что нужны для выживания. Воды почти нет, дров почти нет, сил почти нет… А идти ещё предстоит долго.

— Завтра будет днёвка, — сказал я. — Люди не идут дальше. Им нужен отдых.

— А вода? — спросил Гелай.

— Растянем, что есть, — ответил я. — Всю воду собрать в одном месте и выдавать каждому равные доли. Всякое мытьё, горячая готовка — это отменяется. Днёвка нужна, чтобы выспаться и идти дальше. Если мы погоним всех сейчас, умирать начнут уже люди, а не скотина.

Тадар молчал, глядя на меня, и я видел в его глазах то, что не мог высказать вслух. Он знал, что я прав. И знал, что эта правда ничего не меняет.

— Завтра отдыхаем, — настойчиво повторил я. — Послезавтра выходим затемно.

Севий кивнул, Гелай отвёл взгляд. Саринелана сидела, обхватив колени руками и глядя в одну точку. На жаре, без воды, обычно грубоватое лицо заострилось. Скулы стали очерченными, всё её девичье личико — утончённым. Наверняка кто-то бы сейчас пришёл в восторг от того, как похорошела дочь правителя Эарадана. Нездоровые люди, нездоровые взгляды на красоту…

Воды бы нам всем, включая Саринелану и даже танаков… Больно слышать их несчастное блеяние. Сквозь кожаные стенки шатра, и то до ушей доносится.

Я вышел наружу, и ночной холод сразу взял за горло. Над головой, в узкой полосе неба, горели звёзды. По всему стойбищу были расставлены масляные светильники. Костров не жгли. Жаль, тепла от масляной лампы — чуть. Воду, может, над светильником с горем пополам вскипятишь, а вот согреть шатёр уже не выйдет.

Ночь прошла тяжело для всех. Да, каменистая почва Разлома медленно отдавала тепло, накопленное за день. Куда медленнее, чем пески. Но всё же к середине ночи в шатрах стало очень неуютно. Многие кочевники перебрались под бок животным. Однако и это несильно помогало. Восхода наше совместное стойбище ждало с нетерпением.

А утром, когда на небе показалось солнце, все, наконец, отогрелись и уснули. Даже кочевники, привыкшие вставать затемно. Над лагерем висела тишина, какую я обычно слышал только среди мертвецов.

К полудню лагерь вновь ожил. Люди выползали из-под телег, из шатров. Я сидел и наблюдал, как осторожно они разминают затёкшие спины, как трут спросонья неумытые лица. Зато никто никуда не торопился. Впервые за много дней мы позволили себе не спешить.

Танаки блеяли где-то за камнями. Их не стали загонять в лагерь, мол, пусть пока ищут еду сами. Но найти здесь что-то было сложно. Кочевники разбрелись по дну ущелья, тщетно высматривая сухую траву и колючки. Всё, что можно было бы скормить скоту. Я даже увидел, как один старик, согнувшись, собирает что-то в мешок. Правда, на траву казалось непохоже. Скорее, на коренья. Но если собрал — значит, сгодится. Кочевникам с их опытом выживания виднее.

Да и спать ещё очень хотелось. Проснулся я больше по привычке, чем потому, что выспался. А окончательно поднялся, когда солнце уже коснулось края обрыва. После чего, размяв шею и мышцы, решительно пошёл к телегам, где лежали общие припасы. Решительно, потому что лучше узнать правду сейчас, чем когда будет поздно. Там-то я и узнал, что съестных припасов тоже осталось маловато. Но всё равно приказал сегодня приготовить горячий сытный ужин. Это немного согреет людей, кому предстоит снова мёрзнуть стылой ночью.

Котлы поставили на самом солнце, чтобы сберечь топливо. Женщины развели костры из последних запасов. Рыжее пламя, сначала робкое и неуверенное, быстро разгорелось. Вода закипела, и запах варева потянулся по лагерю, собирая людей отовсюду. Кто-то шёл к котлам с мисками, кто-то, закончив трапезу, просто сидел, глядя на огонь, и в глазах у них было то, чего я не видел давно — покой. Временное и очень хрупкое чувство. Зато оно способно подарить силы на последний рывок.

Я взял миску, пристроился неподалёку от своих людей, среди которых заметил несколько знакомых лиц, и принялся есть.

— Водевода! Ишер! Ты же с юга? — вдруг спросил сидящий в этой компании Гвел.

— Предположим, — кивнул я, отправляя в рот ложку горячего варева.

— Мы с парнями поспорили. Они говорят, что юг — та ещё дыра. А мне вот рассказывали другое. Ты же был в Кечуне. И как оно там, на юге? — спросил Гвел, а остальные с интересом уставились на меня.

— Юг… — протянул я и задумался.

Стоило ли начинать этот рассказ? Возможно, не стоило. Ведь юг, если не удержали орду в его направлении, теперь наверняка разорён. А значит, он изменился до неузнаваемости. Но я видел, что к нам продолжают подсаживаться люди. Я понимал, что они ждут интересного рассказа. И прекрасно осознавал, зачем им это нужно.

Услышать о нормальных временах, которые были. А значит, когда-нибудь снова будут. Может быть. Если очень-очень постараться. И ещё если самую капельку повезёт.

Рассказ, дающий надежду.

— Ну… Скажите, а сколько рек в Краю Людей? — спросил я, усмехнувшись, и отложил ложку в сторону.

— Ну две, да! Это все знают! — загомонили бойцы.

— Все знают, что рек — две. Все знают, что из Озера Тысячи Ключей течёт две реки, и две реки впадают в Горькое Озеро…. И только южане знают, что это вовсе не так! — я улыбнулся и принял загадочный вид.

— Как так? — удивился Гвел.

— А всё просто. Как вы думаете, почему главная крепость Кечуна называется Каменный Замок Водопада? — я сделал паузу, но ответа не ждал. — Да потому что есть он там, этот водопад. И река от него течёт в Горькое Озеро. Называется Гривка.

— Да так уж река! — хохотнул кто-то из наёмников.

— Ну да, река! — с улыбкой ответил я. — Не сказать, чтобы глубокая, везде можно вброд перейти. Но всё же это река. Не всегда она до Горького Озера добирается. Всё-таки поля там надо поливать. Но тем, кто у берега Озера живёт, на пресную воду-то плевать.

— Как так? В озере же вода горькая и солёная! — подначили меня.

— А кто тебе её выпарить мешает? — показательно удивился я. — Несколько раз выпарил, получил немного соли и пресную воду. Жители там на берегу, если что, не пропадут. Сядут на плоты и уйдут от берега на глубину, чтобы от демонов спастись.

— А демоны не любят воду? — удивился Гвел.

— Нет… Не сказать, что она для них смертельна, но псевдоплоть смывает, песок напитывает. Да и плавать они не умеют, между прочим! — усмехнулся я. — А