Код Ордела - Александра Европейцева

— Идаг. Синдикат Шебада, — отрезал Идаг.

— А, да. Конечно, — кивнул Барриол. Его улыбка была тонкой, профессиональной, не доходящей до глаз. — Ваши ставки были весьма агрессивны. Вы упорно боролись.

«А ты просто пришёл и забрал, как будто это твоё по праву», — прошипела мысль в голове Идага. Но внешне он лишь слегка склонил голову.

— Конкуренция двигает прогресс. Хотя, должен признаться, появление «АркТек» на этом аукционе стало для меня неожиданностью. Ваша компания, насколько я знаю, фокусируется на иных сегментах.

— Мы развиваемся, — просто ответил Барриол. Его взгляд скользнул по залу, оценивая обстановку, затем снова вернулся к Идагу. — И видим потенциал в интеграции наших систем стабилизации с транспортными платформами. Это логичный шаг.

— Логичный, — согласился Идаг, чувствуя, как в горле встаёт комок. Он должен был уйти. Каждое слово этого человека било по его и без того пошатнувшемуся статусу. Но что-то удерживало его. Какое-то смутное, тревожное чутье. — Ваши технологии, действительно, производят впечатление. Особенно слухи о ваших анонимных инженерах. Должно быть, у вас собрались лучшие умы сектора.

Барриол слегка приподнял бровь. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то, что Идаг не смог расшифровать. Не то чтобы интерес, скорее… переоценка.

— Мы ценим талант, — сказал он уклончиво. — И создаём условия, при которых он может раскрыться в полной мере. Вне зависимости от происхождения или… прежней жизни.

Последние слова были произнесены с особой, едва уловимой интонацией. Идаг почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Это прозвучало как намёк.

Он заставил себя улыбнуться, той же холодной, деловой улыбкой.

— Похвальная философия. Желаю «АркТеку» успеха в освоении нового рынка. Уверен, мы ещё пересечёмся.

— Не сомневаюсь, — ответил Барриол, и на этот раз в уголках его глаз обозначились лучики тонких морщинок. Улыбка стала чуть шире, но от этого не теплее. — Мир, господин Идаг, становится всё теснее.

Идаг вышел на балкон торговой галереи, где прохладный вечерний воздух пах выхлопами и далёкими специями. Он схватился за холодные перила, пытаясь заглушить ярость, которая рвалась наружу. Он проиграл не просто аукцион. Он проиграл что-то большее. Что-то, что только начало вырисовываться на горизонте, как тень от далёкой, но неумолимо надвигающейся грозы.

Следующие недели стали для Идага кошмаром. Будто невидимая рука затягивала удавку на горле его империи, и с каждым днём дышать становилось всё труднее.

Всё началось с малого. Старый клиент, семейная транспортная компания «Харон и сыновья», ведшая дела с синдикатом Шебада ещё при жизни брата, отказалась продлевать контракт на обслуживание грузовых шаттлов. Формально из-за «пересмотра стратегии». Неформально потому что «АркТек» предложил им тот же объём услуг на пятнадцать процентов дешевле, с гарантией на два года дольше и с бесплатной установкой своих новых стабилизаторов.

Затем отвалился консорциум карведельских рудодобытчиков. За ним сеть орбитальных складов на спутнике Ганнис. В каждом случае было чуть более выгодное предложение от «АркТека». Никакого агрессивного демпинга, никакого шантажа. Просто математика. Они предлагали его клиентам разумную альтернативу. И клиенты, в мире, где каждый кредит был на счету, делали рациональный выбор.

Идаг метался между встречами, пытаясь удержать тонущих партнёров. Он предлагал скидки, отсрочки, премиальные условия. Иногда это срабатывало. Старые связи, привычка, страх перед неизвестностью удерживали некоторых. Но поток утекающих контрактов лишь замедлялся, но не останавливался.

А потом пришли долги.

Сначала это были мелкие, почти забытые обязательства. Кредит, взятый десять лет назад на модернизацию одной из фабрик у банка «Небесный Феникс». Залог на партию редкоземельных элементов, поставленную синдикату и не выкупленную в срок из-за задержки платежа от третьей стороны. Небольшие векселя, разбросанные по полузабытым трастовым фондам.

Их начали скупать. Через подставные фирмы, через номинальных держателей, через нейтральные анклавы. Цепочка была запутанной, но упорство, с которым скупались эти бумаги, говорило о системе и цели. Идагу доложили об этом его финансовые аналитики, лица которых становились всё бледнее с каждым новым докладом. Кто-то методично собирал рычаги давления. Кто-то, у кого были почти неограниченные ресурсы и бесконечное терпение.

Идаг сидел в своём кабинете, в полумраке, лишь голубоватый свет терминалов выхватывал из тьмы контуры мебели и искажённое злобой лицо хозяина. Перед ним на столе лежала стопка отчётов, а в воздухе висел коньячный дух. Он уже давно перешёл с дешёвого карведельского виски на дорогой гаваардский коньяк, словно пытаясь этим жестом утвердить свой статус, который таял на глазах.

И тогда, в отчаянии, он бросил все ресурсы на то, чтобы докопаться до истины. Кто стоит за «АркТеком»? Кто этот гениальный инженер, чьи патенты приносли компании миллиарды? Он заплатил астрономические суммы лучшим (и самым безпринципным) хакерам Карведеля и наёмным информаторам из Верберноса. Он рылся в корпоративных реестрах, в налоговых отчётах, в цепочках владения, уходящих в офшорные туманы. И постепенно, по крупицам, картина начала складываться.

«АркТек» был основан пять лет назад. Основатель — Шебад. Управляющий директор — Барриол Давед. Бенефициарный владелец, указанный в глубочайших, зашифрованных слоях учредительных документов, на которые вышли лишь двое хакеров (один потом бесследно исчез, второй сошёл с ума) — физическое лицо, псевдоним: Ратье Арнев.

И тут в памяти Идага вспыхнуло, как молния. Голос анонимного эксперта в том чате: «Ратье Арнев… пожалуй, единственный, кто смог бы вам помочь».

И голос Барриола: «Мы ценим талант… вне зависимости от происхождения или… прежней жизни».

И пьяный бред Берта Шалома: «Эта гаваардская шлюха… Агес».

Щелчки в сознании сложились в ужасающий, невозможный пазл.

Ратье Арнев. Агес.

Его племянница. Хрупкая, бледная гаваардская мышь, которую он презирал. Которая должна была умереть в пустыне. Которая вместо этого… что? Стала инженерным гением? Управляет многомиллиардной корпорацией отца? И теперь, из тени, из своего убежища в Орделе, методично душила его империю?

Это было невозможно. Это было бредом. Но цифры и документы не лгали.

Идаг откинулся в кресле, и по его лицу расползлась не улыбка, а оскал — гримаса чистого, неразбавленного бешенства. Его трясло. Не от страха, а от ярости, такой всепоглощающей, что мир вокруг поплыл в кровавом тумане.

Он, Идаг, наследник великого Шебада, властитель синдиката, был повержен. Его душила девочка. Та самая, которую он считал пустым местом, недоразумением. Она не просто выжила. Она из безопасного укрытия в пустыне разбивала его вдребезги.

И самое унизительное было в том, что он не мог ударить в ответ. Не мог прийти в Ордел и вытащить её оттуда. Идаг вскочил и с размаху швырнул тяжелую хрустальную пепельницу в стену. Та разлетелась с оглушительным звоном, осыпав пол осколками. Он тяжело дышал, глядя на это месиво. В груди бушевало пламя, сжигающее всё на своём