Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

Антон молчал, не зная, что сказать. Два месяца прошло, и портал мог открыться. Путь уходит, решил Антон.

— Ладно, пробуй, — пораздумав, ответил он. Но он тогда даже не представлял, что захочет сделать Егоров.

В ту ночь Антон долго не мог уснуть. Он думал о том, как много ошибок совершил. Что много надо было делать иначе. Он ворочался. Вместе с ним не спала Шамина.

Утром он не выспавшийся и злой вышел в трапезный зал, там его ждал Ердар, разведчик.

— Что-то случилось? — хмуро спросил Антон.

— Ваша милость, тут такое дело, — замялся разведчик, — ваш родич Павел, что пришел оттуда, хотел туда уйти.

— И что, ушел? — безразлично спросил Антон.

— Нет, он вперед себя пустил собачку.

— Какую собачку?

— Ну, Патрона, собаку, что прибыла с вами.

— И что? — Антон, предчувствуя неприятности, напрягся.

— Так ее разорвало прямо на глазах. Павел кинул кость на полянку, Патрон побежал за ней, стал грызть, и тут вспышка, визг, и от собачки остались одни ошметки.

Франси и Антон переглянулись. В глазах женщины Антон увидел смертный приговор Егорову.

— А что Павел? — пересиливая гнев и скорбь за гибель Патрона, спросил Антон.

— А он испугался и побежал прочь. Мы проследили за ним, он сидит в овраге.

— Тащите его сюда, — приказал Антон и посмотрел на женщину. — Франси, не думай даже, — предупредил он ее. — Патрона не вернешь, хорошего ему собачьего посмертия. Отпустим его на все четыре стороны и запретим появляться на наших землях.

— Лучше бы он сам туда полез и его разорвало, — слезливым голосом проговорила Франси. Она привыкла к маленькому шустрому спаниелю, кормила его и баловала, как ребенка. Франси кончиком платка вытерла навернувшиеся на глаза слезы.

Егорова привезли через два часа. Он был грязный, в порванной одежде, с синяком под глазом. Ердар тоже был помятый.

— Сопротивлялся ваш родич, ваша милость, едва скрутили, — доложил он.

Егоров стоял на коленях перед Антоном, испепелял его взглядом.

— Павел, зачем ты забрал Патрона? Мог бы взять для проверки моих слов курицу или утку, поросенка на крайний случай.

Егоров усмехнулся.

— Собачку пожалел? А человека тебе не жалко?

— Всех жалко, но всех не спасешь, Егоров. Вот тебя спасал, но вижу, зря. Как был ты дурнем, так им и остался. Тебя отвезут на дорогу и отпустят. Дам тебе десять таланов серебра, делай что хочешь, но сюда не возвращайся. Я прикажу роду кочевников сторожить дорогу и продать тебя в рабство, если ты вернешься. Это мое окончательное слово. Еще дам тебе меч, кольчугу дам. Флапий, выдели ему кольчугу и меч попроще. А ты, Франси, дай ему десять таланов серебром. Ердар, отвезите его на королевский тракт и там оставьте.

После этого Антон приказал усиленно стеречь полянку и, если там появятся колдуны, проследить за ними и схватить. Но на полянке появились только приборы слежения, которые дружинники лихо изъяли. После этого все прекратилось.

В раздумьях доехали до места, где на Антона и Торвала напали дикие шеры. Не слезая с коней, погнали их в гору по звериным тропам и добрались до скалы.

— Теперь поворачиваем на восток, там дорога длиннее, но безопаснее, — сообщил разведчику Антон. Они поехали вдоль скалы и уже через час выехали к лесочку. — Ты жди тут, — приказал Антон, — дальше не суйся. Если появятся темные, то стреляй в голову и вырезай сердца, будет их много — беги. — И, отдав последние распоряжения, углубился в лес.

Эту дорогу ему подсказал Просветитель. Он все два месяца молчал, словно его не было, а когда выбрались на плато, заговорил. Антона не интересовало, что думает артефакт, что тот может ему предложить. Он понял, что решения искусственного интеллекта бывали машинными, лишенными человеческих чувств и даже где-то схематичными. Внешне вроде бы верными, но не учитывающими ментальности носителя. И еще догадался Антон: если Просветитель молчит, то тут два варианта — или Антон еще не дошел до нужного рубежа, когда состоится переход на новый уровень, и Просветитель не может с ним работать более тесно, или угрозы для жизни носителя нет. А может, и то и другое вместе.

В лесу ему дорогу преградил трэлл, он стоял и с презрением ухмылялся.

— Зубы спрячь, тварь, — приказал Антон. — Я Антей, хозяин вашей госпожи, веди меня к ней, — и погрозил своим молотом.

Ухмылка слетела с лица трэлла, но Антона опалил ненавидящий взгляд.

— Следуй за мной, человек, — зло глядя на Антона, проговорил трэлл и пошел вперед. Они вышли к поселку с правой стороны. Их провожали взглядами другие трэллы, но не приближались. Антон въехал в поселок, и из башни вышла в меховом полушубке Изараэль, вгляделась во всадника и улыбнулась.

— Прими коня у господина, — приказала она сопровождавшему Антона трэллу. — С прибытием, сэр Антей, — проговорила она любезным тоном. За ее спиной стояли три вампира и наблюдали за ними. — Оставьте нас одних, — приказала Королева-мать. — Что-то случилось? — спросила Изараэль, вглядываясь в лицо Антона.

— Пока нет, но для тебя есть работа, Иза. — Раньше, когда человек называл ее Иза, она приходила в бешенство, а сейчас спокойно восприняла такое обращение.

— Что за работа? — провожая Антона в башню, спросила она.

— Я тебе о ней говорил ранее. Надо пробраться к герцогу в Бремельдорф и устранить его любовницу, заодно уменьшить число рассветных. О колдуне не беспокойся — я знаю, где он прячется, и за ним следят. Как только он вылезет из своей норы, на него натравят рассветных. Они продолжают его искать, привлекли много сил. Но пока все безрезультатно.

— Я поняла, сэр Антей, но мне нужно прикрытие и повозка, я буду со своими слугами.

Антон, понимая, что речь идет о ее новых мужьях, невозмутимо ответил:

— Две повозки тебе хватит?

— Думаю, хватит, и дай мне Ксилу.

— Хорошо, с тобой поедет и Ксила. Прикрытие ваше будет прежним — продажа идолов Рассвета и Заката из меди и бронзы. Берегите Ксилу.

— Как смогу, — ответила Изараэль. — Что-то еще?

— Нет, мы все обговорили. Я к концу недели жду тебя в пещере, где жил темный.

— Сэр Антей, — Изараэль вздохнула, опустила глаза и,