Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— Почему не говоришь открыто, помощник? Мы одно дело делаем, — недовольно сопя, спросил Антон.

— Носитель должен иметь рост умений, в него заложена программа развития.

Ответ был исчерпывающий. Носитель имеет программу и должен по ней развивать свои способности. «Ох уж эти создатели артефактов, — вздохнул Антон, — хорошо, что молот-разрушитель не отказывается выполнять свою работу, а то сказал бы: „Не могу убить трэлла, носитель не готов“».

Его печальный вид и вздохи заметил Ермидан.

— Вы чем-то недовольны, милорд? — осторожно спросил он.

— Да я все думаю о делах владений, Ермидан, — соврал Антон. — Дел много, а времени на все не хватает.

— Так его никогда не будет хватать, милорд, с этим надо смириться и делать то, что по силам.

— Ага, делая что должно, будет то, что получится.

— Все верно, милорд. Вы и так очень быстро подняли достаток владений, сделали богатыми ваших подданных, они на вас молятся…

— Ладно, хватит мне медом мазать, — остановил его Антон, — не мешай, дай подумать.

Перед отбытием в замок Антон заехал к Торвалу, тот встретил его радостным и был полон новых идей. Казалось, что, став главой клана, он получил второе дыхание и в нем проснулся интерес к жизни. Раньше все, что он делал, было идеями Антона, а Торвал их только воплощал. Любимым занятием шера было напиться настойки Франси и взять в собутыльники старика Флапия. Теперь же он был деятелен, и в нем появилась новая искра, воспламенившая в нем настоящий огонь жизнелюбия.

— Антей, я вот что подумал. У нас есть серебро, но само по себе оно мало что значит. Из него, конечно, можно сделать столовый сервиз и продать, но для этого нужны драгоценные камни, золото, а их у нас нет или очень мало. Наилучший способ их приумножить — это начеканить таланы. Но нельзя все монеты сделать имперским стандартом. Будет подозрительно: у меня есть таланы местного короля, таланы шеров и таланы, сделанные в империи королем Гербеем из греческого полиса Адефины. И таланы имперского стандарта. Половину мы сделаем имперского стандарта и по трети из остатков серебра по имеющимся образцам — самые плохие, конечно, сделанные монетным двором короля Кемерстата. В них много меди…

— А что, серебро дешевле монет может быть? — удивился Антон.

— Серебром нельзя расплачиваться, Антей, это стратегический металл, как и золото, можно делать украшения, посуду, но их еще нужно продать, а это время, а время — это тоже деньги. Монеты, они нужны всегда.

Антон спорить не стал.

— Давай начеканим, — ответил он, — что тебе для этого нужно?

— Медь, свинец, и все, — улыбаясь, ответил Торвал.

— Я пошлю Ермидана к его отцу, и он привезет тебе свинец и медь. Сколько надо?

— Девять отливок меди и три свинца. И еще медь нужна для инструментов, это еще десять отливок.

— Хорошо, я оставлю Ермидана тут, посылай с ним воз к Медному поселку с крестьянами.

— Вот это дело, Антей. — Торвал потер руки, показывая свою радость. — Ночевать останешься?

— Нет, поеду в замок. Ляпа и шерка готовы?

— Готовы, Антей, сейчас позову.

В дом Торвала зашел Ляпа и довольно ощерился.

— Приветствую вас, сэр Антей, рад служить.

Следом вошла тихая молодая шерка и потупила глаза.

— Готовы ехать, господа шеры? — спросил Антон.

За двоих ответил Ляпа:

— Готовы, милорд, кони оседланы.

— Это хорошо. Тогда в путь…

* * *

Известие о том, что в замок вернулся Ляпа и привез с собой шерку, быстро распространилось среди его обитателей. Вирпеле эту новость сообщил Ингмар, который, как обычно, после работы бегал по двору и узнавал новости одним из первых.

Антон успел переодеться, умыться и спуститься в трапезный зал поужинать с Ляпой и шеркой Нидзелой. Но там его уже ждала девочка-шерка, которая молча, сузив глазки, рассматривала Ляпу и женщину из своего народа.

— Привет, Вирпела, — поздоровался Антон. — Ты что-то хотела?

— Да, я хочу знать, кто эта женщина? — прямо заявила девочка. Она, как Франси, уперла руки в бока и взглядом расстреливала обоих шеров.

— Ах это! А зачем это тебе? — спросил Антон и сделал вид, что удивлен ее вопросу.

— Затем, что Ляпа мой жених, вот зачем, — выпалила Вирпела.

— Странно, а я слышал, что твой жених — это Торвал, — ответил Антон.

— Он им был раньше. Но Торвал старый…

— А этот шер для тебя тоже не годится, — резонно ответил Антон, — он намного тебя старше. И давай-ка скажи мне, давал ли он тебе обещание стать твоим женихом?

— Давал, — зло проговорила Вирпела.

— Что, прям посватался?

— Не так чтобы прямо, — замялась девочка. — Пришел пьяный, я его раздела. Голого усадила в корыто и помыла. А он сказал, что хочет ко мне посвататься. Я сказала — чтобы ко мне посвататься, надо стать чистоплотным…

— Так я им не стал, — тут же выпалил Ляпа, — поэтому не могу быть тебе женихом.

— Это неважно, — отмела девочка его возражения, — я приучу, и ты посватаешься. Торвала я приучила…

— Нет, нет, — испуганно ответил Ляпа, — ищи себе другого жениха.

Неожиданно для Антона девочка-шерка заморгала, обиженно посмотрела на Ляпу и разревелась.

— А где я его найду-у-у? А-а-а… Тут других нет шеров, только ты и старый Торвал… Я так и останусь одна-а-а.

— Не останешься, — Антон встал, подошел и обнял Вирпелу, подняв худенькую девочку на руки. — Я обещаю, найду тебе жениха из молодых шеров. Веришь мне?

— Верю, — шмыгнула девочка носом и всхлипнула. — Отпусти меня, не маленькая. — Антон разжал руки, и Вирпела соскользнула на пол. — Спасибо, — поблагодарила она и пошла на выход. Проходя мимо Ляпы, буркнула: «Предатель», и, гордо вскинув голову, ушла.

Франси осуждающе покачала головой.

— Ох уж эти девичьи трагедии на пустом месте. Как рано они стали взрослеть. Вот в мое время такого не было. Ей всего двенадцать, а она замуж собралась. Да мы раньше четырнадцати и думать о таком не могли.

— В четырнадцать лет тоже рано, — машинально ответил Антон. — Девочка в четырнадцать лет ни телом, ни умом не созрела.

— Почему рано? —