И сгустился туман - Джули Си Дао

Мина утирает слезы тыльной стороной ладони.

– О Люси, надеюсь, ты права. Я чувствую, что ты права! Но почему… – Она осекается. – Отдыхай, милая. Я буду рядом.

Последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в сон, – это ее фигурка у окна. Мина стоит, зажимая рот кулаком, чтобы не разрыдаться. А когда я засыпаю, то мне снятся утесы над бурным морем, зеленые луга и поля, проплывающие за окном поезда, и Влад, чей взгляд преследует меня из темноты. В его глазах я одновременно читаю и мольбу о прощении, и мрачное предупреждение о том, что мне не избавиться от него никогда.

Глава двадцать третья

В доме что-то изменилось.

Половицы, как всегда, поскрипывают под ногами, огонь в камине, как всегда, потрескивает в сентябрьской прохладе, остов дома под моими пальцами – крепкие стены, оклеенные темными обоями, и лакированные деревянные перила – такой же, как всегда. Я прохожу через гостиную, где мама подает гостям чай, через столовую с прекрасными картинами и медным слоником – любимой статуэткой моего деда, через библиотеку папа, где до сих пор пахнет его табаком и благовониями. В моей спальне тоже все по-прежнему: комната с шелковыми обоями цвета спелой сливы завалена старыми любовными письмами и сухими лепестками роз.

И все-таки я ощущаю перемену, некую сюрреалистичность, ранее не присущую этому дому, а через несколько дней после нашего возвращения в Лондон начинаю понимать, что изменился не дом.

Изменилась я.

Я чувствую себя как никогда замечательно. Хорошо ем, дважды в день совершаю прогулки с Миной, крепко сплю за запертой дверью. Однако время от времени на меня нападает нестерпимая жажда, которую не утолить никаким количеством воды, а за ней следует приступ ярости, когда я готова голыми руками в щепки разломать стул. Я просыпаюсь среди ночи с колотящимся сердцем, и мне чудится, будто в стекло бьются гигантские черные крылья. От навязчивого шума в ушах каждый день болит голова, я различаю звуки, физически недоступные моему слуху: слышу, как в мансарде, двумя этажами выше, сплетничает прислуга, как болтают на улице кучеры, как через дорогу старуха бранит ребенка.

Со дня отъезда из Уитби я тщательно скрываю свою новую способность от Мины, хотя она так отрешена, что все равно ничего не замечает. Узнав от меня о Джонатане, она ушла в себя, как будто наглухо закрылась в комнате. Верная слову, она не задает мне вопросов, хотя время от времени я ловлю на себе ее задумчивый взгляд.

Как-то после чая я ухожу к себе, в очередной раз сославшись на адскую головную боль, и вдруг слышу – мало того, что через закрытую дверь, так еще и этажом ниже, – как наша экономка Агата говорит:

– Добрый день, граф.

Я рывком сажусь в постели. В зеркале напротив вижу свое побледневшее лицо. Влад уже здесь. Он нашел меня, и экономка вот-вот впустит его в дом.

Голова у меня раскалывается, но я вскакиваю с кровати и уже хватаюсь за дверную ручку, когда с лестницы доносятся легкие шаги Мины, а потом и ее певучий голос:

– Не ожидала увидеть вас в Лондоне, граф. Какой приятный сюрприз! К сожалению, и миссис Вестенра, и Люси сейчас отдыхают. Не могли бы вы зайти в другой раз? – Мина, по обыкновению, любезна, однако в ее интонации чувствуется едва заметная нервозность.

– О, простите за беспокойство, мисс Мюррей. – Голос Влада такой родной, такой теплый, что я вынуждена прислониться к двери, чтобы не рухнуть на колени. Мне знаком каждый обертон, каждый гласный звук и даже ритм дыхания. – Видите ли, я переезжаю в новый дом в окрестностях Лондона и просто зашел поздороваться. Прошу прощения, не смею нарушать ваш покой.

Лунный свет на воде. Океанский бриз в волосах. Моя рука в его руке, его губы касаются моих. Я закрываю глаза, остро тоскуя по нему и ненавидя себя за это.

– Постойте! – вдруг окликает Влада Мина. – Знаю, вы пришли повидать не меня, но мне бы хотелось побольше узнать о вашем новом доме. Присядем в саду? Не желаете чашечку чая?

Я слышу шорох сюртука – Влад поднимает голову к небу.

– Кажется, собирается дождь.

– Возможно, хотя сегодня пасмурно с самого утра. Зато не холодно. – В вежливом тоне Мины сквозит нотка стальной решимости. – Я не отниму у вас много времени. Разумеется, вы пришли к Люси, сэр, но мне необходимо с вами поговорить.

– Буду счастлив, – отзывается Влад, и я безошибочно улавливаю в его голосе улыбку. – Благодарю, чаю не надо.

Раздается негромкий стук – это Мина берет с придверной подставки зонтик. Вместо того, чтобы пройти в сад через дом, она ведет Влада вокруг. Я опускаюсь в кресло перед туалетным столиком, искренне признательная подруге за то, что она вняла моему предостережению. Сердце бьется так громко, что я боюсь пропустить хотя бы слово из их беседы.

Голос Мины, однако, звучит чисто и ясно, как звон колокольчика.

– И как вам ваш новый дом, граф? В окрестностях Лондона, вы сказали? А где именно?

Слышится легкий скрежет отодвигаемых кованых стульев, Влад и Мина усаживаются на террасе.

– Я приобрел отличную недвижимость в Перфлите, это совсем недалеко от Хиллингема. В доме есть небольшая библиотека, гостиная, сад и даже оранжерея. – Последнее слово Влад произносит так игриво, что я не сомневаюсь: он знает, что мне сверху все слышно. Безобидная шутка, маленький секрет между друзьями. По телу невольно пробегает приятный трепет.

– В Перфлите? Там живет и работает друг семьи Вестенра, Джек Сьюворд. Он возглавляет очень хорошую лечебницу.

– Какое совпадение! Этот молодой доктор – мой сосед, участок, на котором стоит его психиатрическая лечебница, примыкает к моей земле, это учреждение буквально видно из моих окон.

Я напрягаюсь. Сперва Джонатан Харкер помог Владу приобрести жилье, а теперь оказывается, что Влад соседствует не с кем иным, как с Джеком Сьювордом. Не слишком ли много совпадений? Что-то щекочет мне затылок – я будто ощущаю на себе чей-то невидимый взгляд.

– Значит, доктор Сьюворд – друг семьи? – интересуется Влад. – Вероятно, он был дружен с покойным мистером Вестенра?

Не нужно обладать сверхъестественными способностями, чтобы догадаться, что Мина вспыхивает от смущения.

– Доктор Сьюворд был учеником личного врача мистера Вестенра, – осторожно сообщает она. – Да, они с мистером Вестенра были друзьями, однако доктор, полагаю, больше знаком с Люси.

– А, с Люси. Понимаю.

Я