Ночной охотник - Джеки Воробьева

— Поверю… — вздохнул Герри, не решаясь идти на попятный. — Ежели не замок — то и четвертушки тебе довольно будет.

На луг Тамир приехал перед закатом. Тщательно выбрал место, несколько раз все прикинул про себя, а потом стал аккуратно рассыпать волшебный порошок по кругу, оставив незасыпанным лишь один отрезок, футов шесть длиной. Крынку с оставшимся порошком, как и седло Рыжи и прочие вещи, отнес к дальней роще и тщательно припрятал. Вернулся в центр круга, стал раскладывать на траве морковку, ранние яблоки и овес — любимые лошадиные лакомства. Ими же проложил дорожку, четко по середине выхода из круга, положив туда самые ароматные яблоки.

Рыжу стреноживать не стал, просто замотал ей повод на шее, чтоб под ногами не мешался, и отвел ее чуть поодаль, ровно на то расстояние от круга, на которое вчера подходил к ним конь.

Вороной красавец появился, когда уже совсем стемнело. Вконец истончившийся месяц давал так мало света, что Тамир не сразу заметил появление коня. Тот сам привлек внимание громким гугуканьем.

Рыжа привычно отозвалась, но тут же снова зачавкала предусмотрительно припрятанной Тамиром морковкой. Коню этот звук нравился: он всегда шел на него с интересом, и в этот раз тоже навострил уши, а потом и пошел к ним. Прямо к ним.

Тамир ошалел и застыл, открыв рот: что делать? Конь поддался на его уловки и сегодня подойдет настолько близко, что позволит себя погладить? А уж луатич, если погладить сможет, то и верхом запрыгнет — невелика хитрость! Или не подойдет, и тогда придется как-то заманивать его в разложенный круг.

Тамир лихорадочно соображал, Рыжа спокойно жевала. Конь приближался. Наконец, не дойдя шагов десяти, остановился. Тамир медленно поднялся на ноги и вытянул перед собой руку с яблоком на открытой ладони. Неужто подойдет?..

Однако конь вдруг заржал. Рыжа тут же откликнулась.

А конь начал танцевать.

Выгнув дугой шею, он побежал ровной широкой рысью, словно подвисая в воздухе на каждом шаге, и высоко поднятый хвост струился по воздуху, будто перетекая в ночную тьму. Рыжа даже забыла про траву и тоже удивленно уставилась на ночного гостя.

Конь описал вокруг них большой круг, встал на дыбы, подпрыгнув, развернулся и побежал в другую сторону так же красиво.

Лишь один раз — в далекой южной стране — Тамир видел, чтобы кони так бегали по полю. Но не сами — под наездниками, которые направляли их и соревновались меж собой в том, кто лучше и точнее круг или восьмерку на поле лошадиными следами прочертит.

Тамир на своей Рыже такое и без всякой подготовки мог проделать, но его тогда в круг никто не пустил. А вот сейчас этот конь сам — без всякого всадника показывает чудеса не хуже! Ради него, единственного зрителя…

Или ради Рыжи?

Конь поднялся на дыбы, грациозно опустился на четыре ноги и выгнул шею еще больше.

Тамир подошел к своей кобыле и поднял ей хвост.

— Нет, ты не в охоте, — подтвердил он то, в чем в общем-то и без того был уверен. — Да и жеребчик этот сам не о пяти ногах. Тогда чего он так выплясывает вокруг тебя? Или сказочные жеребцы по-другому устроены?

Рыжа, навострив уши, наблюдала за красующимся жеребцом.

— Иногда я жалею, что я не лошадь, — признался Тамир, почесывая холку Рыжи. — Я так красиво ухаживать не умею. Ты впечатлена?

Конь призывно заржал. И Рыжа переступила с ноги на ногу.

— Отдашься ему? — спросил Тамир, внутренне сжимаясь от внезапной надежды.

Если жеребец полезет на его кобылу, в этот момент он сам сможет залезть на коня верхом. Жеребцу будет все равно. А после он уже не сумеет скинуть искусного всадника. Жалко, только порошок обратно собрать не удастся, зря Герри старался.

— Ну-ка, давай попробуем…

Он подвел кобылу в центр очерченного им круга, уткнул носом в давно желанные лакомства, так и не пригодившиеся для коня. И отошел в сторону, вытаскивая из кармана на всякий случай огниво.

Конь пробежал между ним и кобылой той же красивой рысью, фыркая и мотая низко опущенной головой, чем вновь вызвал искренний восторг у Тамира. И вдруг, брыкнув задними ногами в его сторону, скакнул к кобыле.

Рыжа, решив, что ее собираются снасильничать, хотя она совсем к этому не готова, истерично взвизгнула и, высоко подкинув задние ноги, хоть так и не достав ими до морды жеребца, бросилась наутек.

Тамир выругался. Он был готов поспорить, что конь затеял какую-то свою игру. И будь перед ним человек, даже попробовал бы разгадать, но для коня у него свой сюрприз был заготовлен.

И он решительно чиркнул огнивом.

Одна искра, через шесть футов — другая. И вокруг них с конем, не успевшим понять, что произошло, выросло огненное кольцо.

Жеребец будто даже присел от страха и огляделся. Он снова заржал, но уже не призывно, а испуганно.

— Иди сюда, мой хороший, — прошептал Тамир, вставая около выхода из круга и не обращая внимания на жар за спиной. — Только человек не боится огня. Тем и отличается от зверей. Зверь никогда не побежит в огонь, если есть выход. Да?

Конь метнулся в одну сторону, в другую. Только огонь был везде, кроме небольшого отрезка, у которого стоял человек. Человек, готовый прыгнуть на пробегающую мимо лошадь. И не только прыгнуть, но и удержаться на ней.

Тамир уже весь напрягся, готовясь к прыжку и бешеной скачке после него. Однако конь неожиданно развернулся в другую сторону и почти без разбега прыгнул прямо через огонь.

Когда охотник выскочил из огненного кольца и добежал до того места, где из него должен был вылететь конь, того уже и след простыл.

Тамир какое-то время еще пометался по лугу, разумеется, тщетно. Наконец, устав, упал в траву.

И громко расхохотался.

— Вот и все, прощай, мой язык! — отсмеявшись, сказал он, глядя в высокое черное звездное небо. — Последний день нам вместе остался. Не придет завтра конь сюда! После такого — не придет. Не иметь