Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

любой скрип можно было принять за возню с пряжкой, но второй такой ошибки он мог уже не пропустить. Дорезал. Оба конца ремня удержал руками и медленно опустил вниз, вдоль борта, чтобы пряжка не стукнула о раму. Нож убрал обратно в Схрон, освобождая обе руки.

Нижний засов. Рукоять на четверть оборота. Она пошла с трудом, с сухим скрипом, и скрип получился длинный. Я тянул его медленно, и от этого он стал тише, но длиннее, и я не знаю, что из этого хуже.

Верхний. Этот шёл легко, и оттого чуть не выскочил разом. Придержал у самого конца и вынул до половины — ровно настолько, чтобы дверь открылась, но со стороны выглядела задвинутой.

Дверь я потянул на себя ладонью, всей плоскостью, чтобы петли не сыграли.Она открылась сначала на ладонь. Я продолжил тянуть, придерживая петли, пока щель не стала достаточно широкой, чтобы протиснуться боком. Нырнул под ткань и влез внутрь.

Тут было темно и тесно, и людей было больше, чем я рассчитывал. Семеро. Парочка сидела, остальные лежали. Пол устлан соломой, и солома под ними была мокрой.

Первый же, кто меня увидел, дёрнулся и поднял голову. Парень лет семнадцати, с распухшим лицом. Он смотрел на моё серое и тут же открыл рот. Я успел раньше. Шагнул, опустился на колено и зажал ему рот ладонью, второй придержав затылок, чтобы он не бился.

Он рванулся один раз и обмяк.

— Слушай, — сказал я ему в ухо, очень тихо. — Я не сектант. Дверь открыта. Оба засова открыты. Ремня нет.

Он смотрел на меня поверх моей ладони, и глаза у него были круглые.

— Сейчас бежать нельзя, — сказал я. — Снаружи шестьдесят человек, и вас поймают в десяти шагах. Слышишь?

Он моргнул.

— Скоро будет грохот. Большой. Как только — толкайте дверь и идите на запад, вдоль стены, мимо кучи упряжи. Не через центр. На запад.

Моргнул снова.

— Кого сможете — берите. Кого не сможете… решайте сами. — Я на пульсацию сжал ладонь крепче. — Но если кто-то заорёт сейчас, до грохота, — погибнут все. Все семеро. Понял?

Он кивнул и я отпустил.

Он не закричал. Сел, растирая челюсть, и посмотрел на остальных. Второй сидящий, девушка с перевязанной головой, всё это слышала и теперь смотрела на меня молча.

— Ткань снаружи, — сказала она одними губами. — Её видно.

— Ткань я опущу. Дверь останется прикрытой.

Она кивнула.

Вариса я нашёл у дальней стенки. Он лежал на боку, лицом к прутьям. Перевернул. Лицо серое. Бровь рассечена, и кровь над ней уже запеклась коркой и стянула кожу. Волосы слиплись.

Приложил ладонь к груди. Дыхание было: мелкое, частое, с паузами. Левый бок пропитался насквозь, и, когда я его повернул, из-под ткани пошло свежее.

— Варис, — сказал я тихо.

Он не отозвался.

— Он два раза очнулся за сегодня, — прошептала девушка с перевязанной головой.

— Что спрашивал?

— Не разобрала.

Я поднял его.

Варис был самым лёгким из нас, и его вес я удержал без труда. Проблема оказалась в другом: он не помогал ни одним движением. Голова запрокинулась, рука повисла и ударила меня по ноге, а ступни протащились по соломе и зацепили чью-то лодыжку. Кто-то зашипел.

Я перехватил Вариса выше, прижал его руку к груди и едва не приложил затылком о прутья. Правый бок напомнил о себе, но я держал.

— Стой, — сказала девушка. — Дверь.

Она была права. С человеком на плече я эту дверь не открою: обе руки заняты, а её надо придерживать ладонью.

Опустил Вариса на солому у самого выхода. Открыл дверь. Просунул его вперёд ногами, пролез сам и уже снаружи, под тканью, поднял его заново.

Снаружи я поднял его уже удобнее: животом на плечо, одной рукой придерживая ноги, второй — спину. Дверь я толкнул обратно ладонью. Она встала как закрытая. Ткань опустил и придержал, пока она легла ровно.

Снаружи всё выглядело так же, как выглядело до меня. Оттуда до западного пролома было около двадцати шагов, а за ним оставалось ещё шесть до кармана. Путь до пролома я разложил на четыре куска.

Первый: вдоль борта клетки под тканью до ближайшего колеса. Четыре шага. Здесь меня не видел никто. Второй: от колеса до кучи упряжи. Три шага. Здесь меня не видел центр площади, но мог заметить караульный, если обернётся.

Я присел за колесом и стал ждать начала нового круга. Полный обход занимал около сорока пульсаций, четырнадцать из них караульный стоял спиной.

На девятой пульсации он поднялся.

Варис на плече потяжелел вдвое. Я стоял в полуприседе за колесом, держал его и считал. Ноги начинали затекать, но менять положение было нельзя: Варис мог задеть ногой обод.

Караульный пошёл. Один, два, три.

Я двинулся.

Третий кусок — десять открытых шагов до низкого каменного излома. Это были самые длинные десять шагов в моей жизни, длиннее, чем те, что я прошёл через площадь родной деревни с тушей иглоспина на спине.

Я шёл ровно, тем же шагом, каким ходят те, кто таскает по этой площади мешки, и смотрел прямо перед собой. На седьмом шаге кто-то слева крикнул. Я не повернул головы. Крик был про Гаров.

Дошёл. Опустился за изломом на колено и осторожно спустил Вариса с плеча, удерживая за спину.

Четвёртый кусок: от излома до западного пролома пять шагов вдоль стены, там мёртвая зона.

Из-за камня вышел Сарн и шагнул под Вариса с другой стороны и принял на себя половину веса, и я чуть не сел, когда плечо освободилось.

Вдвоём мы затащили Вариса в узость и дальше, в карман.

Там было темно, тесно и пахло сухим песком, и это было лучшее место, где я побывал за последние два дня.

Я сидел, упираясь затылком в камень, и дышал. Правый бок горел, а в голове было странно пусто. Первая половина невозможного плана только что сработала, и я не чувствовал ничего. Просто Пустота потянулась к этому и почти всё забрала.

— Теперь вторая часть? — спросил Сарн.

Я кивнул и поднялся. У края пролома дождался нового обхода. Караульный поднялся, повернулся к клетке спиной и пошёл между повозками. Только тогда я вышел обратно.

Теперь я появлялся не из неизвестной дыры. Караульный уже видел, как меня отправили проверять западную клетку, а потому должен был решить, что я просто обошёл повозку с другой стороны. Возле кучи упряжи я поднял целый запасной ремень и перебросил через плечо. Человек с пустыми руками здесь выглядел бездельником, а человек с ремнём — работником.

Ремень через плечо, голова опущена, шаг ровный. Пропустил двоих настоящих помощников, которые шли к южному ряду, и пристроился за ними шагах в пятнадцати.

Южный проход оказался ýже, чем