Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

— Идём! — дружно ответили ребята.

Разведку мы разделили, и разделили так, чтобы никто не высовывался туда, где его увидят. Себе я взял западную клетку. Вернулся к щели один и пролежал под ней, кажется, несколько сотен пульсаций, стараясь не слушать, то что творилось внизу. Крики снизу слабели, а болезненный провал в общем гуле становился глубже. Отдельных Источников я по-прежнему не различал, но чувствовал, что пятеро на кругах угасают. Это очень сбивало с мыслей и разжигала неуправляемую ярость.

Ткань на клетке Вариса уже вернули: двое, что лазили внутрь, вылезли, накинули её обратно и стянули снизу верёвкой через кольца. Значит, приказ держать клетки закрытыми у них есть, и его выполняют даже сейчас, в суете

Это было плохо и хорошо одновременно. Плохо, потому что ткань придётся поднимать, а верёвку резать. Хорошо, потому что ткань закрывает не только меня от них, но и их от меня. Дверь в западной клетке была сбоку и смотрела наружу, к западному краю площади. От центра её не видно вовсе.

Дальше я разбирал, как она заперта. Это заняло больше всего времени, потому что железо издалека сливается с железом.

Поверх двери пропущен ремень, широкий, с пряжкой на дальней стороне. Верхний засов прямой, просто задвинут. Нижний с поворотом: сначала повернуть рукоять на четверть, потом тянуть. Такие я уже видел в лагере Краста, когда сектанты грузили учеников. Значит, порядок обратный: ремень, нижний, верхний.

Потом я считал охрану.

У западного края Узлов не было ни одного. Мейна держалась севера, у ящиков. Краст ходил по южному ряду. Возле клетки Вариса поставили одного человека, и он был не караульный в полном смысле: он сидел на камне у колеса, вставал, обходил две повозки, возвращался и снова садился. Круг у него занимал около сорока пульсаций, и в четырнадцати из них он стоял к двери спиной.

Я проверил это несколько раз. Сорок, иногда сорок пять. Четырнадцать спиной. И последнее: путь от двери до укрытия. От двери западной клетки до низкого каменного излома у самой стены было около двадцати шагов. Из них большую часть закрывали сама клетка, заднее колесо и куча упряжи. Открытыми оставались шагов десять. Десять шагов с человеком на плече.

Запомнил и пополз обратно. Сарн взял себе тех, кто может нас убить. Он вернулся раньше меня и ждал. Как только я появился, тут же начал докладывать.

— Мейна от ящиков не отходит. За всё время подошла к кругам один раз и обратно. К клеткам — ни разу.

— Краст?

— Южный ряд. Ходит от головы к хвосту и обратно, проверяет упоры под колёсами и ремни на клетках. Дважды прошёл целиком. Один раз останавливался, чтобы заорать на человека, который сел.

— Как часто?

— Полный проход у него выходит пульсаций двести пятьдесят. Может, триста. Не считал точно, считал по тому, где он был, когда я поднимал голову.

— Плохо, что неточно, — произнёс я.

— В следующий раз посчитаю, — огрызнулся он и тут же продолжил. — Внутри ходят по трое-четверо. Там друг друга почти не проверяют. А вот что делают на расчищенных входах… отсюда не видно.

— Жатва?

— Вот это самое интересное. — Сарн подался вперёд. — Они друг другу тряпки показывают. Подходят, один достаёт из-за пазухи, второй смотрит и кивает. Имён не называют вообще. Ни разу не слышал, чтобы кто-то кого-то по имени окликнул.

Я кивнул.

— А Сев?

— Сев свой в лицо знает. Эти между собой говорят нормально, хлопают по плечу, ругаются. Они группами пришли и держатся группами. — Он дёрнул уголком рта. — И на Жатву смотрят, как Гирт смотрел на нас.

— Хорошо… — задумался я, уже складывая свой план куда плотнее, чем он был до этого.

— Что тут хорошего?

— То, что нас будут принимать за Жатву, — сказал я. — А Жатву они не считают.

Тавр вернулся последним и вернулся весь в белой пыли.

— Нашёл, — сказал он, садясь.

— Говори.

— За наружной стеной галереи есть карман. — Он показал рукой на север. — Между стеной и осыпью. Шагов восемь на четыре, сверху закрыт обломком, снизу песок. Оттуда выход в западные руины, и выход нормальный, по камню, следа не останется.

— Узко?

— В одном месте да. Двое разом не пройдут, только по одному.

— Сколько от кармана до западного пролома?

— Шагов шесть. Пролом выходит к краю площади. От него до клетки Вариса ещё около двадцати.

— А дальше?

— Дальше можно уходить на запад, не возвращаясь к площади.

Это было именно то, что нужно.

— И ещё, — сказал Тавр и посмотрел на меня как-то странно. — Там опора.

— Какая опора?

— Старой галереи. Та, что держит кусок крыши над северо-западным углом. Она расколота, и трещина идёт снизу доверху. Над ней лежит кладка шагов на шесть, и держится эта кладка на честном слове.

Я молчал.

— Если её выбить, — продолжил Тавр, — всё это ляжет вниз.

— Куда вниз?

— Вот. — Он поднял здоровую руку. — Я потому и говорю. Я оттуда смотрел. Она ляжет на северо-западный угол, туда, где ящики и пустое место перед ними.

Тавр провёл нас по наружной стороне галереи, но у последнего толстого участка остановился. Дальше пошли мы с Сарном. До опоры оставалось шагов шесть открытой кладки: если Тавр приблизится сейчас, его метку могут почувствовать снизу.

Рассчитал четыре вещи. Клетка Вариса стоит западнее и ниже. Если обрушить, то… не заденет, да и наш собственный проход к карману идёт севернее обвала. Не перекроет.

Под ногами лежал длинный треугольный скол. Я подобрал его, вставил узким концом в нижнюю часть трещины и надавил плечом. Скол вошёл на половину ладони и удержался. Глубже загонять сейчас было нельзя: лишний удар услышат внизу. Остальное должен будет сделать Тавр одним движением.

Внизу под обвалом ящики, пустая полоса и двое человек. Пыль с такой кладки поднимется выше стен. Ветер шёл с юга к галерее, значит, накроет северо-западный край, западный пролом и людей, которые побегут к месту обвала.

Чтобы ударить, Тавру придётся выйти из-за толстой стены на эти шесть шагов.

— Годится, — сказал я.

— Один раз, — уточнил Тавр.

— Что? — повернулся Сарн.

— У меня будет один раз. Как только я по ней ударю, они увидят вспышку и поймут, откуда било и почувствую мою метку… и придут.

Он был прав, Тавр вообще в последнее время стал соображать быстрее, чем несколько месяцев назад.

— Значит, бьёшь и сразу уходишь к Сарну,