Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Тавр навалился следом. Наконечник прошёл глубже. Что-то внутри горла лопнуло. Кровь ударила по древку, рукам и груди. Верхняя половина петли вспыхнула, но свободного изгиба для второго толчка у полоза уже не осталось. Свет дрогнул и погас.

— Отходим! — крикнул я.

Тавр отпустил копьё. Сарн оттолкнулся от головы здоровой рукой. Я вырвал наконечник из раны и упал назад, потому что Корень продолжал держать стопу. Отпустил технику, перекатился и пополз к разрушенной опоре.

Полоз забился всем телом.

Хвост ударил по северной стене и выбил из неё два блока. Плита сдвинулась ещё на полшага. Голова несколько раз врезалась в пол, меч Сарна мотался в ямке и с каждым ударом расширял рану. Пасть хватала воздух.

Нижняя петля попыталась загореться снова. Голова пошла к хвосту, но прижатое тело не согнулось. Свет погас. Верхняя половина вспыхнула следом. Один свободный изгиб ударил в камень, голова дёрнулась в сторону, но второй бросок захлебнулся в собственной крови.

Мы не подходили. Движения стали короче. Между ними появились паузы. Потом хвост ударил последний раз и остался лежать возле стены. Я ждал ещё сорок пульсаций.

Ни одна ямка больше не поворачивалась к нашим шагам. Обе половины петли погасли. Кровь продолжала вытекать из горла, растекаясь под нижней челюстью.

Я подошёл первым. Держал копьё за самый конец и с расстояния ткнул наконечником в глаз. Полоз не шевельнулся.

— Всё, — улыбнулся я.

Тавр сел прямо там, где стоял. Левая рука у него дрожала, правая была прижата к боку. От копья Тавра остались две половины на разных сторонах разрушенной опоры, один нож лежал под камнем, второй торчал возле ямки полоза.

Сарн подошёл к широкой голове и упёрся сапогом в челюсть. Меч вышел не сразу. Пришлось раскачивать рукоять, пока железо не показалось из развороченной плоти. У самого острия клинок выкрошился, конец повело в сторону.

— Жить будет, — решил он, разглядывая меч. — Резать им теперь так себе.

— Тебе подходит, — выдохнул Тавр. — Ты всё равно больше языком работаешь.

Сарн посмотрел на него. Потом на обломки копья.

— А тебе теперь вообще нечем.

Тавр хотел ответить, но вместо этого засмеялся. Один раз, коротко, будто подавился. Сарн тоже хмыкнул и сел возле него, держась за ушибленный бок.

Я остался стоять.

Посмотрел на треснувшую кладку, рухнувшую плиту и длинное тело, протянувшееся по обе её стороны. Потом на сломанное копьё Тавра, испорченный меч Сарна и кровь на собственных руках. Ни у одного из нас не вышло бы прикончить эту тварь. А втроём мы справились.

Забрал своё копьё у твари.

— Ничего не хочешь сказать, Рейланд? — всё ещё смеялся Тавр.

— Что, например? — я повернулся к нему.

— Ну, что мы молодцы, например?

— Хвалю! — показал большой палец.

Крови натекло столько, что песок вокруг головы почернел на три шага в стороны, и воняло сильно. Внутри меня проснулся тот самый охотник из моих руин: он сейчас видел не зверя, а то, что с него получить. Наверное, чешуя стоит дорого, а может быть, и что-то ещё. Пришлось себя усмирить и забрать только самое важное — ядро.

У всякой твари оно сидит там, где сходятся её нити, а у зверей с длинным телом это место должно быть за головой, наверное. Провёл ладонью над шеей, ловя остаточное тепло, и нашёл его на четвёртой ладони от челюсти: тонкое, уже гаснущее пятно.

Резать пластины не понадобилось. Вход у нас уже был. Расширил и полез рукой. Оно вышло тёплым, размером с половину моего кулака, зелёное, с жёлтыми прожилками, разбегающимися внутри от середины к краям. Тяжелее, чем ждёшь от такого размера.

— Ого, — выдохнул Тавр.

Он поднялся и подошёл, вытирая ладони о штаны.

— Я был приманкой, — заявил он. — Значит, ядро моё.

— На троих всё равно одно, — заметил Сарн.

Спорить я не собирался. Протянул ядро Тавру, и он взял его обеими руками, как берут горячее, и уставился на прожилки.

— Моя добыча… — облизнул он губы и тут же дёрнулся.

Я толкнул его и дал ядру упасть на песок.

— Ты чего⁈ — возмутился сын дружины. — Оно же испачкается.

Вот только мне было плевать: я почувствовал, что оно начало тянуть, как когда-то ядро нурра.

— Через ткань держи.

Он тут же завернул его в тряпицу и запихнул за пазуху. Первым фыркнул Сарн, глядя на то, как Тавр прячет ядро, и на этом всех и повело. Тавр загоготал, я тоже, и следующие десять пульсаций мы стояли и смеялись, как дураки, и в этом смехе не было ничего весёлого. Просто все трое стояли на ногах.

Пустота внутри шевельнулась и на этот раз почти ничего не взяла.

Тавр умолк первым, потому что повернулся и увидел Гирта. Подошли мы к нему втроём. Грудная клетка ушла внутрь, накидка провалилась и лежала складками, а лицо оставалось спокойным. Крови на нём почти не было, и от этого выглядело всё ещё хуже.

— Мы его развязали, чтобы он прожил ещё сотню шагов, — хмыкнул Тавр.

— Мы дали ему выбрать, куда идти, — ответил я. — Он решил мстить.

— Тебе от этого легче? — шмыгнул носом Сарн.

— Нет. Но это правда.

Ни один из нас не сказал вслух ни слова про Лиару.

Возле правой руки Гирта лежал короткий меч, который он забрал у сектанта. Тавр посмотрел на него и затем поднял клинок. Первый его нож остался под камнем, зато второй он перед уходом вытянул из повреждённой ямки полоза и вытер о песок. Оружие есть у всех.

Уходили северным выходом, тем самым, который был открыт всё это время. За ним улица поднималась вверх и уводила прочь от двора, и с первых же шагов я почувствовал, как тянет отсюда мясом и кровью.

Скоро здесь будет тесно.

— Знаешь, что смешно? — сказал Сарн на подъёме. — Мы только что взяли ядро зверя. Втроём, уставшие, побитые и без подготовки. Несколько месяцев назад за такое нас бы носили по школе на руках.

— Угу, — отозвался Тавр.

— И мне на это плевать, — добавил Сарн.

— И мне, — согласился сын дружины. — Ядро станет напоминанием, что мы выжили в этих руинах.

Колею я нашёл через тысячу с небольшим шагов, а через полтысячи шагов она сделалась вдвое шире.

Здесь в неё вошли те две дороги, которые я заметил утром, с запада и с севера. Борозд прибавилось, добавились и чужие колёса, следы десятков ног, и по краю прошла ещё одна цепочка: босые, мелкие, сбитые в кучу. Пленных