Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Удерживал сжатое состояние источника пять пульсаций, но потом он раздулся и начал ныть, и тупая боль пошла по всем каналам, что вели к гнёздам. На восьмой ритм прорвался наружу сам.

— Снова дёрнулся! — предупредил Сарн. — Вроде на тебя смотрит.

Голова закружилась, и я упёрся затылком о камень.

— Восемь, — выдохнул.

— Чего восемь? — уставился на меня Тавр.

— Пульсаций, пока он меня не слышит.

— И как это поможет нам троим? — спросил Сарн.

— Пока никак, — признал я. — Я не умею делать это по желанию и не могу спрятать ваши Источники. Но теперь мы точно знаем, что тварь чувствует наши источники и реагирует, когда кто-то применяет технику.

— Какое мерзкое умение… — хмыкнул Тавр. — Драться с врагом, которому тебя даже видеть и слышать не нужно.

Я думал и смотрел на двор. На север нам было не пройти. Южный завал требовал слишком много времени. Стены гладкие. За опорой оставаться нельзя. Сама опора уже треснула после первого кольца и второго могла не выдержать.

Справа висела плита. Тяжёлая, шагов пять шириной. Один край лежал на стене, внутренний держал высокий обломок. После сжатия каменной опоры по нему пошла светлая трещина. Под плитой оставался проход шириной в четыре шага.

Полоз мог сдавить нас, пока его тело оставалось согнутым. После ломаного броска он вытягивался полностью и некоторое время не мог свернуться снова.

Посмотрел на нависшую плиту. Если придавить ею середину тела, полоз не сможет соединить голову с хвостом. Возможно. Вот только заставить его лечь под камень будет сложнее.

Сейчас обсуждать это было некогда. Голова и хвост уже обходили опору с двух сторон. Сначала требовалось подготовить плиту и выбраться из второго кольца.

— Нужно ослабить подпорку, — сказал я и показал на светлую трещину.

— А потом? — спросил Сарн.

— Если выживем, заставим его броситься под плитой. Тогда договорим.

— Чем ослабить? — Тавр посмотрел на трещину.

Светлая трещина шла через стоймя поставленный обломок почти до середины. Голыми руками его не сдвинуть.

— Тем, что уже есть, — ответил я.

Своё копьё положил вдоль основания опоры, наконечником в сторону северного выхода. Вытащил нож и передал Сарну рукоятью вперёд.

— Загоняй в трещину. Только не стой перед плитой. Если подпорка уйдёт раньше времени, она ляжет прямо сюда.

Сарн поднял голову, посмотрел на нависший камень и сместился к самому краю опоры. Тавр остался у правого прохода. Копьё он держал вдоль стены, прижав древко локтем к боку, чтобы не зацепить кладку при повороте.

— Следи за головой, — сказал я ему. — Повернёт сюда — сразу говори.

— Я и без тебя собирался.

Сарн подобрал у основания опоры обломок размером с кулак и приложил остриё ножа к светлой трещине. Ждать пришлось недолго. С противоположной стороны заскребли пластины полоза. Камень задрожал под ладонью.

Первый удар Сарна почти утонул в этом звуке. Второй загнал клинок на треть ладони.

Над правым проходом тихо хрустнуло. Из трещины посыпалась белая пыль. Плита просела совсем немного, но осталась лежать на подпорке.

— Хватит, — бросил я.

Сарн отложил камень и потянулся к рукояти моего школьного ножа, но я поймал его за запястье.

— Оставь. Теперь это клин.

— Голова! — крикнул Тавр.

Справа из-за опоры показался край широкой морды. Слева по плите уже шёл хвост. Между ними оставалось шагов пять, не больше. Полоз продолжал стягивать вокруг нас тело, и нижняя половина петли на его горле наливалась светом.

Плана мы не успевали даже договорить.

— В северный разрыв! — рявкнул я. — Тавр первый!

Сын дружины выскочил наружу, развернулся и сразу отступил ещё на два шага, освобождая место. Я прошёл следом. Сарн задержался всего на мгновение: подхватил свой меч, который положил у ноги, и рванул за мной.

Голова полоза качнулась в его сторону. Сарн успевал пройти между ней и хвостом, но тварь вдруг подалась вперёд не всей длиной, а одной шеей. Разрыв сузился с трёх шагов до одного. Сарн затормозил так резко, что сапог проехал по каменной крошке. Справа от него раскрылась пасть, слева наползал хвост. За спиной оставалась опора, которую зверь уже начал сдавливать телом.

— Назад! — крикнул Тавр.

Назад было некуда. Тавр перехватил копьё двумя руками и шагнул к разрыву. Наконечник упёр в пластину за нижней челюстью, тупой конец поставил на камень перед хвостом. Древко легло по диагонали между сходящимися частями тела.

— Ты что делаешь⁈ — заорал Сарн.

— Вылезай!

Тавр поставил Корень под обе стопы и навалился на копьё. Древко выгнулось. Не остановило ни голову, ни хвост, только отняло у них половину пульсации. И Сарну её хватило.

Он ушёл Рваным шагом. Смазался между двумя песочными боками и вылетел к нам плечом вперёд. Я поймал его за куртку, дёрнул на себя. Мы столкнулись и вместе отступили.

— Бросай! — крикнул я Тавру.

Тот отпустил копьё и сорвал Корень. Голова с хвостом сошлись.

Древко хрустнуло посередине. Одна половина взлетела, переворачиваясь, и ударилась о стену. Вторая исчезла между пластинами. Нижняя петля вспыхнула целиком.

Внутри кольца находилась только каменная опора. Сначала из неё вышел воздух. Из всех швов одновременно вырвало пыль, будто кто-то дунул изнутри. Затем кладка загудела, и четыре шага камня начали сжиматься. Не осыпаться под весом тела. Именно сжиматься. Один блок треснул пополам, соседний вдавило глубже, обломок перемычки наверху лопнул и рухнул внутрь кольца.

Пол под ногами дёрнулся.

Северный угол опоры разлетелся. Каменная крошка прошла по нам россыпью. Я закрыл лицо предплечьем, но один осколок попал в висок, другой рассёк щёку. Рядом выругался Сарн.

Тавр стоял и смотрел на то место, где только что находился.

— Если бы копьё не… — начал он.

— Тогда Сарн остался бы внутри, — закончил я.

— Моё копьё, — выдохнул сын дружины.

— Я тоже рад, что ты меня спас, — огрызнулся Сарн.

Тавр перевёл на него взгляд.

— Я не тебя спасал. Я не хотел потом объяснять остальным, почему позволил тебе сдохнуть.

Полоз разомкнул кольцо.

— Потом поругаетесь, — оборвал я их.

Зверю требовалось вытянуть голову из груды раздробленного камня, а затем растащить в стороны собственные кольца. Хвост застрял между двумя рухнувшими блоками. Полоз рванул его один раз, второй. Камень сдвинулся, но не отпустил сразу.

Вот откуда у нас появилось время. Не много. Несколько десятков пульсаций, пока длинное тело распрямится и снова соберёт изгибы.

Северный выход оставался за нашими спинами. До него было меньше двадцати пяти шагов. Можно было побежать.

Посмотрел на Тавра. Он держал повреждённую руку прижатой к животу, после удара полоза дышал мелко. Двадцать пять шагов по голой плите тварь уже почти перекрыла одним броском. За выходом шла такая же