Звериное начало. Том II - Ксен Крас

смесь пота, сотен трав, алкоголя и всевозможных украшений из перьев, мехов, веток и других вещей, которые люди решили вставлять в жутковатые прически. Платье полукровки, длинное, тянущееся хвостом по пыльному полу, на который до этого натрясли грязь десятки сапог, было неудобным. Слишком плотное, совершенно не приспособленное для передвижений… еще и этот проклятый шлейф, что постоянно цеплялся за что только мог. Ремешки врезались в плечи и спину, жесткие кости по бокам сдавливали ребра и мешали дышать. Ссутулиться в этом платье было невозможно, драться тем более, и никакой пользы оно не приносило. Женщина опасалась, что рано или поздно упадет и не сумеет подняться.

В то время как Эйэ чувствовал себя на балу как рыба в воде, Алорэ не переживал ни по какому поводу и вел себя как обычно, Нэ, Таэль и Фэйэн веселились, забывая про дела, Рэ думала только о том, как нелепо выглядит. Ее наряд соответствовал многим присутствующим женщинам. На самом деле, он был очень хорош, красив, дорого украшен, в меру подчеркивал фигуру, а темно-изумрудный цвет подходил к глазам и волосам – так сказал сам предводитель отряда. Да, скорее всего он был прав, ведь когда выбирал в чем пойдет сестра, не ставил себе цели опозорить ее или расстроить. Эйэ очень старался, вот только перевертышу от этого не становилось легче.

Платье бы идеально вписывалось в вечер, если стояло одно. Вот только в комплекте со своей хозяйкой одеяние теряло красоту и сливалось в непонятную массу. Рэйара не подходила к балу, она выглядела лишней, случайной свидетельницей на празднике жизни. Ненужная часть интерьера, словно принесенная с другого праздника или и вовсе из лесу. Единственное, что радовало женщину – она сумела убедить братьев не напяливать на нее жутковатые туфли с множеством украшений в виде камней. Кэй приволок их, взяв в аренду у какого-то портного за большие деньги, но ни принимать ничего из рук участника Уз, ни страдать еще больше на празднике Рэ не хотела.

Еще душу грело обещание Эйэ потанцевать с сестрой, полукровка очень ждала этого, как награды за страдание. Только из-за заклинателя она продолжала находиться в этом жутком месте. Только из-за него Рэ кивала, когда мужчина указывал ей на скопление женщин и, наступая на спадающие складки, путаясь в слоях материала и продолжая собирать шлейфом грязь, упорно шла к стайке щебечущих представительниц прекрасной половины, чтобы завязать разговор.

Совершенно неподходящее образование не позволяло Рэ включиться в интеллектуальную беседу, она не успевала понять, о чем идет речь, а рот через четверть часа устал от постоянной дежурной улыбки. Книги перевертыша не интересовали, украшения она считала бесполезными, новые рецепты красоты не производили на нее впечатления, слухи о богачах прошли мимо нее, а из всех танцев она освоила только самые простенькие, да и то, исключительно из-за Жужа, который ими восторгался. Медноволосый брат не мог утаскивать танцевать мужчин из отряда, вернее, мог бы, но не считал нужным и потому, как только обзавелся сестрой, то тут же нашел ей применение. Саму Рэ обычно не спрашивали о желании, да она и не особо спорила. В походной одежде и посреди леса полукровка согласилась бы потанцевать и с незнакомцем, лишь бы только не в этом ослепляющем зале.

Собеседницы поспешно удалялись от Рэйары, когда она начинала говорить про удобную одежду, лес, охоту, оружие, путешествия и капризно морщили носы, стоило затронуть тему народов, переселения, освоения земель или того, как живется в бедных районах Врат или других городов. Знать на таких мероприятиях ела и пила в три горла, наряжалась во что только могла, веселилась и совершенно не желала говорить о важных проблемах.

Через три попытки бесед стайки начинали расходиться, едва завидев на горизонте перевертыша с хмурым лицом. Они перешептывались – из-за шума разобрать что именно они говорили полукровка не могла – и быстро расходились в разные стороны. Затем они снова собирались, но у других столов. Рэйаре хватило трех попыток, чтобы понять – ее общество дам не интересует и скорее нервирует.

Напрашиваться дальше не позволяла гордость и Рэ нашла утешение в еде. Она набивала желудок, не обращая внимания на вкус и сочетание запахов, запивала это вином, ромом, элем, пивом и остальными напитками поочередно. Скорее всего, кавалеров отпугивало сердитое лицо и взгляды, которые она бросала на предводителя отряда. Каждый раз, когда он проходил мимо и улыбался, сердце женщины замирало – она думала, что Эйэ направляется к ней, что он вспомнил об обещании и утомился от дел, но каждый раз Рэ ошибалась. Мужчина ускользал, он снова находил с кем побеседовать, изредка наливал в кубок чего-то, причем делал это рядом с разными дамами, разодетыми в одежды безумных цветов. Эйэ старательно делал вид что пьет, отхлебывал совсем немного, периодически будто случайно забывал свой кубок на столе, а через какое-то время брал новый и снова в него что-то плескал.

Предводитель не ошибся – свэты произвели впечатление.

Все одинаково изумрудные, под стать платью Рэйары, они явились на праздник и тут же обратили на себя всеобщее внимание. Братья были нарасхват – они говорили, танцевали, пытались пробиться к столам, чтобы передохнуть и поесть, но там их снова увлекали танцевать или втягивали в очередную беседу. Каждый из них улыбался непринужденно, Таэль чаще, Нэ – реже, но ни один не грустил так, как перевертыш.

Рэ большую часть времени наблюдала за предводителем и с каждым его танцем с новой дамой, с каждой его улыбкой и каждым поклоном сердилась все сильнее. Эйэ мило болтал со всеми гостями, ему не приходилось ни к кому подходить самостоятельно, отмечающие помолвку отбирали свэта друг у друга. Перевертыш видела, как мужчина улыбается женщинам, намного больше, чем того требовала вежливость. Она видела, как вожак ухаживает за особо отличающимися манерами женщинами и подает им напитки. Видела, как он смеется над чьими-то шутками, и пару раз слышала приятные комплименты, сказанные как бы между делом.

Ревность никак не отпускала Рэйару. Чем больше времени она проводила за столом в гордом одиночестве, тем больше холодная рука сжимала ее горло и душила. Музыка никак не отвлекала, она не мешала думать, скорее напротив. Обычно, даже тогда когда полукровка оставалась в одиночестве, у нее не было времени на то, чтобы поразмыслить. Женщина охотилась, что-то искала, ела, отдыхала или бесцельно бегала по лесу или городу. Рэ смотрела по сторонам или искала театральные представления, мечтала о пирогах и