Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

увлекать этому антропоморфному лимонному дереву без визгов и истошных криков, дескать, помогите, люди добрые. Привыкает к венецианским чудесам. Причём не потихоньку. И это, блин, хорошо.

Ещё и синьор Шарль, которого она теперь повсеместно таскала с собой в качестве аксессуара, тоже интегрировался в человеческое общество. И даже показывал невиданные доселе способности — например, менял цвет, подстраиваясь под гардероб Каролайн.

Спелись, короче говоря. И да, Шарль для неё отныне являлся советником во всякой нечисти. Так что как знать? Может именно благодаря нему Каролайн так легко отнеслась к самому факту существования лешего.

Ладно. Фронт работы я обозначил, понял что люди, — и нелюди, — сработались, а затем спешно ретировался в «Марину».

В кои-то веки вечер прошёл именно так, как я хочу. Полный зал, стопка чеков и непрерываемое шкворчащие масла на сковородах. Засучив рукава, я вместе с Индзаги отбарабанил самую спокойную и самую приятную смену из тех, которые могу вспомнить. Ни пиратов, ни индусов, ни ядерных бомб.

И что хочется сказать? Вот именно ради таких вечеров и стоит быть поваром…

Глава 25

Следующий день прошёл… спокойно! Вообще ничего не произошло! То есть прямо вот совсем!

Его единственной аномальной составляющей всего-навсего картина Венецианки, которая менялась в течении дня. И то не сильно. С самого утра девушка на картине стояла рядом со столом, на котором была расстелена карта. На голове у Венецианки была треуголка, она сосредоточенно обводила на карте кружочки, расставляла флажки и объясняла что-то толпе, которая стояла рядом. Несколько синьоров в камзолах по-прежнему стояли спиной к зрителю, и лиц их не было видно.

Однако предельно ясно было, что Венецианка действительно занялась поисками. Оборванец с Принцессой, ожидаемо, не вернулись. И под конец дня я с неописуемым восторгом понял, что мне было скучно. В кои-то веки!

Плюс ко всему гостей было всего-ничего. В разы меньше, чем обычно, и можно было бы удариться в панику, но… но я совсем забыл про один интересный момент. Причём так странно забыл, как будто кто-то специально стёр его из моей памяти.

— Феррагосто же! — хлопнул я себя по лбу.

Древний праздник, который придумал ещё римский император Август. Причём длится он не день, а целый месяц. На это время люди массово уезжают из городов, чтобы отдохнуть, набраться сил и просто-напросто насладиться жизнью. И в Венеции, как оказалось, этот обычай прижился особенно сильно.

Пускай жизнь останавливалась и не на целый месяц, но уж на неделю точно. Торговые центры и магазинчики закрывались, а вместе с ними оттормаживалась вся сфера услуг. Да и мои работники, как оказалось, жили по тому же внутреннему календарю.

Сидя вечером на полупустом летнике, я видел, как Марселло зевает за мангалом. Индзаги бродил по кухне как осенняя муха, официанты едва переставляли ноги, и даже Джулия, что вечно бурлила жизнью, сегодня почти весь день просидела за баром, глядя в никуда.

Никакой движухи. Ничего интересного.

Около полудня в «Марину» заходила синьора Франческа Глованни и я уж думал, что сейчас-то начнётся веселье. Ну или хотя бы хоть что-то, похожее на веселье.

— Синьора Глованни! — искренне обрадовался я. — Добрый день! Как приятно вас видеть! Ну что, как обычно готовим столик на двадцать персон? Синьору Мяу-Мяу как всегда? И рыбный рулетик синьорине Мягкой Лапке?

— О, нет, Маринари, — улыбнулась женщина. — Я бы с радостью, но не сегодня. Сегодня я пришла просто выпить эспрессо. У нас через несколько часов корабль.

— Корабль?

— Да, уезжаем отдыхать. Феррагосто же. Вот, решила сама съездить отдохнуть и всё своё усато-хвостатое семейство вывезти. Так что рассиживаться некогда.

— Рад за вас! — искренне сказал я. — Отдых — это важно. А куда плывёте, если не секрет?

— Ой, — Франческа нахмурилась. — Я даже и не помню, если честно. Друзья посоветовали какой-то остров. Сказали, что там красиво, и что коты будут в восторге.

— А как называется остров? — спросил я из чистого любопытства.

— Кажется, Кудаити… момент!

Тут синьора полезла в свою сумочку и достала целую стопку билетов, на которых помимо прочего была указана ещё и цена. И от количества нулей, если честно, захватывало дух. Я чего-то не знаю про синьору Глованни? Может, её коты ночами ходят на подработку? В алмазные копи там, например, или золото добывают?

— Ну да, — кивнула Франческа. — Кудаити.

После синьора действительно выпила чашечку кофе, как и хотела, и ушла собираться. Я же сидел и думал. Если Феррагосто можно расценить как отметку между концом одного сезона и началом другого, то надо бы подвести итоги. А итоги следующие: мы, блин, просто восхитительны! Отработали просто шикарно.

— А кто хорошо работает, — пробубнил я себе под нос, достал планшет и занялся сетевым сёрфингом.

Сёрфил, сёрфил и насёрфил.

— Так, ребят! — крикнул я, заходя в совершенно пустой зал «Марины». — Сегодня закрываемся на двадцать минут раньше!

— Погоди, — нахмурилась Джулия. — А что, если люди придут? Так же нельзя.

— Если придут люди, то мы продолжим работу, — ответил я.

— Но мы ведь уже расслабимся! И как же в таком случае работать⁈

— Как расслабимся, так и напряжёмся… так, хватит. Лучше собери весь персонал в зале, у меня есть объявление.

Через несколько минут все работники «Марины» устроились в зале. Братья-официанты, Марселло, Индзаги, Конан, и даже Петрович с женой.

— Друзья! — начал я, обводя всех взглядом. — Мы много, долго и трудно работали. Каждый из вас вложил в это заведение свою душу, и я безмерно благодарен вам за это. Вы — лучшая команда, о которой я только мог мечтать…

Хвалить — не ругать. Слова выливались из меня бурным потоком, и я продолжал говорить, перечисляя заслуги каждого. Вот только нарвался на некоторое недопонимание. В какой-то момент Индзаги вдруг начал всхлипывать. Потом вовсе расплакался, вскочил с места и заорал:

— Нет! Прошу вас, синьор Артуро, нет! Нет, пожалуйста, не надо! НЕ-ЕЕЕЕЕТ!!!

— Что «нет»? — мне осталось лишь глазами хлопать. — Ты чего орёшь-то?

— Вы же подводите к тому, что хотите закрыть «Марину»⁈ Не делайте этого, пожалуйста! Молю вас! Я только-только нашёл нормальную работу!

Остальные тоже резко погрустнели. Джулия побледнела, а Вилли так вообще в пакет дышать начал.

— Не понимаю, с чего ты это вообще взял, — сказал я Индзаги и почесал в затылке.