Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

и как смогу расплачиваться, если он мне поможет. Крапленый оказался меломаном. Кстати, Крапленый — это фамилия, а никакая не кличка, как я думала поначалу. Надо сказать, дико мандражила перед встречей с ним, думала, предстоит иметь беседу с криминальным авторитетом. И была приятно удивлена, когда оказалось, что он вполне нормальный, неплохо образованный и довольно молодой мужик. У меня тогда прямо крылышки от счастья прорезались. А уж когда поговорили, и он озвучил свое более чем щедрое предложение, вообще подумала, что жизнь наладилась. Подумаешь, всего-то время от времени вырезать по несколько фигурок из камней, которые он мне пришлет. И это вместо кабальных процентов! Да к тому же он купил весь склад, а часть его — мою мастерскую — оформил на мое имя. Это потом, когда пришли камни для первого заказа, я пришла в ужас. Самоцветы. Сколько они стоили, и сколько будут стоить мои фигурки из такого материала, даже представиться себе не могла. Руки чуть ли не дрожали, когда начинала их обрабатывать. Испорчу хоть один такой камушек — в жизни не расплачусь. Но постепенно привыкла. Дивные камни стали поддаваться той самой «магии», которой так спокойно поддавался мрамор. Родион обычно не торопил, давал время сделать все как надо. И работой моей оставался всегда доволен. Я выплачивала ежемесячно ему часть долга за помещение и уже видела свет в конце тоннеля. По моим подсчетам оставалось поработать в таком режиме еще полгода, может, чуть больше, и Крапленый станет для меня не кредитором, а обычным заказчиком — отказываться от моих услуг он впредь не собирался. А теперь — вот это.

Ленчик, вернувшись в наш город, первое время искал со мной встреч, все уговаривал и здесь продолжить наш бизнес. Но я не согласилась. Город у нас не великий, и все, что, так или иначе, связано с породистыми собаками, рано или поздно становится известно моим деду и бабушке. Оно мне надо? Я и так пальцы держала скрещенными, чтобы до них никаким боком не дошла информация о моей деятельности в Питере. Вообще старалась держаться подальше от живого зверья. Каменное и глиняное интересовало меня намного больше. Потом Ленчик на какое-то время пропал с моего горизонта, а пару месяцев назад выплыл у Родиона. Я чуть не рухнула, когда он в первый раз появился с камнями от Крапленого — весь из себя такой прикинутый и крутой. И снова начал мне клинья подбивать. Правда, на счет бизнеса молчал, зато позвал замуж. Ой, сколько я смеялась! И, разумеется, высказала ему все, что думаю о замужестве вообще, и с ним в частности. Дура! Нужны были ему мои откровения о том, что я, как кошка, гуляю сама по себе, и не родился еще тот мужчина, который меня к себе привяжет. Опустила парня, вот и нарвалась. Нужно было по-хорошему, да только я не умею. Всегда у меня все через гордыню. Но того, что он так меня подставит, не ожидала.

Ну что ж придется выяснять отношения. Так я этого не оставлю. Могла бы, пожаловалась бы Родиону. Вот только, мое слово против Лениного, и кому из нас Крапленый поверит — большой вопрос. О том, чтобы восстановить двадцать фигурок за три дня, разумеется, не могло быть и речи. Я не то что сделать их, камни подходящие найти не успею. Да и нет у меня денег на такие камни — смешно даже. Ладно, Ленечка, может, ты и передумал встречаться со мной в неформальной обстановке, а придется.

Я окинула взглядом мастерскую, вздохнула и достала комм.

Непритязательный бар, в котором Ленька назначил встречу, не понравился мне сразу. Ощущение ловушки возникло мгновенно, едва переступила порог этого непрезентабельного заведения. И дело было даже не в примитивно-аляповатом декоре в мрачных, почти готических тонах, не в мутных разводах на полу и не слишком чистых багровых скатертях. Больше всего мне не понравился масленый оценивающий взгляд бармена и брошенная мимоходом кривая улыбка толстого подавалы. Хорошо хоть ждать себя мой визави не заставил, был уже здесь, вальяжно развалился на плюшевом диванчике в ближайшей к стойке кабинке. И улыбался.

— Выпьешь что-нибудь? — радушно предложил он.

— Нет, спасибо. Мне еще работать. Ты же понимаешь, что я тебя не на свидание позвала.

— От тебя дождешься! — фыркнул Ленчик. — Ты бы и не поздоровалась, если бы тебе что-то нужно от меня не было.

— И поэтому ты решил сделать так, чтобы стало нужно? — я с трудом сдерживалась, а этот гад сидел с такой самодовольной миной, что хотелось немедленно выцарапать ему глаза. Или ухо отгрызть. Неважно что, лишь бы уничтожить это победное выражение.

— А если и так? — Ленчик хмыкнул. — С тобой только так и можно разговаривать.

Даже не отпирается!

— С позиции силы, что ли?

— Ну, зачем же. Я тебе сделку предложить собираюсь.

— Ага, понятно. Ты вернешь, что украл, а я за это под твою дудку плясать буду. Нормальная сделка, ничего не скажешь.

— Ты слова-то выбирай, — прорычал Ленечка. — Я ничего не крал!

— А как это называется? Не подскажешь?

— Скажем так, детка, я кое-что придержал. И верну в срок, если ты мне окажешь одну услугу.

— Нет, — покачала я головой. — Извини, не окажу. О чем бы ты ни просил. Не стану я с тобой дел иметь. Я лучше в полицию обращусь.

— Ага, валяй, — заржал он. — Родион будет счастлив. Особенно, если ты им камушки подробно опишешь.

— Отчего же не описать, — пожала я плечами. — Ничего сверхъестественного в тех камушках не было. Самый ценный из них — малахит меньше моего кулака величиной. Красивый, конечно, камень, но уж никак не раритетный. А остальные и вовсе мелкие, мог бы по весу догадаться, — я отчаянно врала, в надежде, что Ленчик не рискнул вскрыть ящики. Если он собирается их возвращать, лучше бы ему не нарушать упаковку — она моя, фирменная. А вот просвещать его, что среди тех мелких фигурок есть топазовая рыбка с фалангу моего пальца величиной, я не собиралась. Сколько она может стоить, даже думать не хотелось. Зато очень хотелось надеяться, что в случае чего Крапленый сможет объяснить, откуда этот камушек взял.

Ленчик нахмурился. Он явно не ожидал, что я не испугаюсь. Но и сдаваться сразу тоже не собирался.

— А если и заявишь? — попер он как танк. — Что, менты тебе за три дня твои безделушки найдут? А не успеют, так Родька тебя по любому на счетчик поставит, — и тут же доверительно склонился ко мне. — Оно тебе надо, Лекса? Разве я