Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

— Бабуль! — облегченно выдохнула я.

— Санька! — голос ее был сонный, но чувствовалось, что она успокоилась, услышав меня. И сразу проснулась. — Где ж тебя носит-то?!

— В мастерской, конечно, где ж еще! — возмутилась я. Вечно одно и то же! Можно подумать, по мужикам шляюсь, пью по кабакам или гопстоплю в подворотнях. — Что случилось-то, что вы мне трезвонили? С тобой все в порядке?

— В порядке, в порядке, не волнуйся. Я и не знала, что дед тебе звонил все-таки.

Это «все-таки» меня насторожило.

— Что опять давление подскочило?

— Нет-нет! Что ты! Просто… — она замялась, но, словно сразу придумала достойный ответ, быстро продолжила: — Гости у нас были, хотели с тобой познакомиться. А ты все не шла и не шла. Вот дед и решил тебя поторопить, наверное.

— А что за гости-то? — я спросила просто так. Мне как-то их гости-старики по барабану, но бабуля вдруг опять запнулась, опять принялась подыскивать слова. — Бабуль?

— Потом познакомишься, деточка. Обязательно познакомишься, — голос ее звучал как-то странно. Мне даже показалось, что она всхлипнула. — Они еще вернутся, Санька. Они уже скоро вернутся. Совсем скоро, — я было решила начать выяснять, что ж это за гости такие, из-за которых она чуть не плачет, но Ната то ли перебила саму себя, то ли просто взяла в руки. — Ты когда домой-то придешь, полуночница?

— Скоро, бабуль, — поспешила отвертеться, — уже заканчиваю.

— Опять среди ночи по улицам шастать будешь! Как же ты не хочешь понять, Сань, что мы волнуемся!

Ну, все, началось! Я же не виновата, что сова! Мне ночью легче работается. Ну кому какое дело, когда я сплю, а когда нет?! Я же не в офисе стуло-часы отсиживаю! И не бездельничаю. Ну не работаю на толстого дядю, так это же не значит, что не работаю вообще. И даже зарабатываю неплохо. Не миллионы, конечно, но на собственные дорогие игрушки, вполне хватает. Хотя, без дяди, конечно, не обошлось, на раскрутку-то денег у меня поначалу не хватило, пришлось занимать. До сих пор отрабатываю. Но ведь справляюсь же! И по улицам я ночью ходить не боюсь. Надо будет — отмахаюсь. У меня все карманы в куртке резцами, закольниками, бучардами и прочим скобяным хламом скульптора забиты, и молоток в сумочке. Да и бегаю я побыстрее любой местной шпаны, и по деревьям, как белка, лазить умею. Ну что со мной, в самом деле, случиться может?! Да тут и идти-то минут десять по своему району.

— Бабуль! — решительно перебила я. — А давай ты мне все это потом выскажешь. А то так я и до утра домой не вернусь.

— Поторопись уже, — вздохнула Ната, — я ж не засну, пока ты не придешь.

— Конечно, уже все выключаю-закрываю, — пообещала я.

Знала, что заснет, как только отключит телефон. Это раньше она действительно ночей из-за меня не спала, а теперь постарела. Да и не случается со мной ничего. Никогда. А если и случается, сама справляюсь, не их это дело. Давно уже не их. Я отложила комм и уставилась на подсыхающую глиняную фигурку. Нет, что-то с ней все-таки не то. Не догоняю я чего-то. В голове снова замелькали плавно перетекающие из одного в другой силуэты. Бабуля, непонятные гости, дедовы звонки были забыты. Я мгновенно порадовалась, что не успела переодеться, и пошла замешивать новую порцию глины.

Засиделась я даже по собственным меркам. Домой топала в предрассветной мгле. Навстречу уже попадались прохожие, спешащие на работу или с ночной смены. Люблю это время, хоть и редко встречаюсь с ним в силу своего образа жизни. Вот только летом, разве что. Зимой я уходила в темноте и в темноте возвращалась. Утренние сумерки чем-то неуловимым отличаются от вечерних. Для кого-то они — начало, а мне всегда казалось, что в прощальном привете ночи слышится печальный вздох: мир снова на время будет отдан на растерзание людям. Я это слышу. Наверное, есть и другие, кто тоже чувствует, как зыбкое таинство высушивают лучи солнца. Но я почему-то уверена, что нас очень мало.

Несмотря на середину лета, меня познабливало в легкой ветровке. Последние пару часов просидела в неудобной позе над неподатливым куском глины, пытаясь понять, какая из линий текущего тела неведомой зверушки вызывает диссонанс недоверия. Так и не поняла. И теперь злилась на себя и на весь мир.

Входя в квартиру, чуть не хлопнула дверью из-за этого внутреннего напряжения, но вовремя спохватилась. Дед с бабулей совершенно не виноваты в том, что у меня опять не получилось. А вот давать им повод снова упрекать меня в моих собственных разочарованиях я не собиралась. Проскользнув из прихожей в гостиную, почти расслабилась, но тут взгляд упал на диван. Упс! А Ната не сказала, что кто-то из гостей остался ночевать. Почти перестав дышать, я на цыпочках приблизилась к двери своей комнаты и попыталась бесшумно открыть эту сволочную конструкцию. Куда там! Мне показалось, что мерзкий скрип перебудит весь дом. Застыв на одной ноге, обернулась. И обомлела. На меня смотрела пара самых красивых зеленых глаз, какие мне в жизни доводилось видеть, отливавших в рассветном полумраке колумбийскими изумрудами. Но главным было не это. Из всклокоченной иссиня-черной шевелюры весело торчали длинные заостренные уши. Я зажмурилась и помотала головой. При следующем взгляде на незнакомца ослиных ушей у него уже не оказалось.

— Иди спать, Александра, — негромко сказал он, и я поняла, что не могу и не хочу ослушаться.

Просочившись в спальню, я закрыла дверь за собой все с тем же душераздирающим скрипом, быстро разделась и нырнула в постель. И только тут меня догнало: это что было-то? Это зеленоглазое чудо с ушами и есть вчерашний гость, жаждавший со мной познакомиться? Ох, ни фига себе! А были ли уши? Да не важно, он и с ушами такой симпотяжка! Вау! А голос какой! Вот это сюрпризец мне прапредки преподнесли! Я невольно улыбнулась. Спать хотелось немилосердно. Завтра, все завтра. И допрос с пристрастием, и охмурение прекрасного незнакомца. Такие экземпляры на улице не валяются, так что никуда ему от меня не деться.

Все еще улыбаясь, я провалилась в сон.

Утро для меня наступило в половине четвертого дня. Сладко потянувшись, сразу вспомнила диванный сюрпризец и, накинув халатик, выскочила из комнаты. Квартира не подавала признаков жизни. Странно. Ну, дед с бабулей в клинике, это понятно, а вот гость-то куда делся? Потащился изучать безликие достопримечательности нашего серого городишки? Или прапредки с собой поволокли? Не отбыл же он