Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

ее вижу. Все равно узнает, конечно, но, будем надеяться, ей не скоро придет в голову посетить дальний конец вернисажа. В принципе, мне должно быть все равно. Я бы с радостью отказалась от этой затеи вообще, но Библиотека настойчива. Уж не знаю, какую опасность для этой пары она видит в будущем. Обычно, таких, как она, я отказываюсь рисовать. То, что проступает для меня за чертами лица красивой женщины, не делает ей чести. Да и мне, раз на то пошло. Я же все-таки ее рисую. Теперь знаю, что Чиколиата ждет не дождется, когда истечет срок ее брака с Ристионом. Двести лет назад ей нужен был его брат, но у Энгиона была невеста. Ристион всегда был для нее лишь бледным подобием своего амбициозного родственника. Будь ее воля, она, не задумываясь, отдала бы сына этому психопату, а потом присоединилась к его воинству. Но мягкий, покладистый Ристион оказался невероятно упертым в некоторых вопросах. Она до сих пор не может этого простить мужу. Мне она смерти Энгиона тоже так и не простила. Где-то глубоко в душе. Умом-то понимает, что неправа, но сердцу не прикажешь. И все это отражается на бумаге, в ее лице, изображенном на портрете. Потому и не хочу, чтобы кто-то видел. Оно мне надо?

Мне и без того проблем хватает. Один только зависающий в гостях эльфийский владыка чего стоит! Третий день Лан исследует сокровища Библиотеки, словно готовится стать следующим смотрителем. Я, конечно, люблю поработать здесь экскурсоводом, рассказать о многих вещах, о которых могу рассказать только я. Иногда благодарные слушатели бывают мне просто необходимы. Но не до такой же степени! Он не пропускает ни одного закоулка, ни одного экспоната. Что он ищет? Что надеется узнать в этих стенах? Какие откровения рассчитывает услышать между строк? И ни разу, ни словом, ни полусловом он не обмолвился об истинной цели своего визита. Когда речь случайно зашла о Марке, он отзывался о нем с уважением, почти с восхищением. Я даже с шага сбилась. Так не говорят о политическом противнике, с которым собираются развязать войну! И как прикажете это понимать?

Эстранель следует за нами повсюду безмолвной тенью. Я, может, и попыталась бы раскрутить Лана на более откровенный разговор, но не при советнике же! А остаться наедине с владыкой мне не удается. Иногда кажется, что и Лангариона раздражает это навязчивое присутствие. Вчера он снова просил меня нарисовать этот злополучный портрет, и я в лоб поинтересовалась, отчего он так боится за жизнь советника. Лан как-то странно пожал плечами и невразумительно ответил, что у того, кто занимает такую видную должность, всегда много врагов.

— Тогда получается, что и у вас их должно быть немало, Лан, — не выдержала я, — но, тем не менее, за себя вы не просили никогда.

— Ну… — он совсем растерялся и покосился на Эстранеля, словно надеясь найти у того ответ, — эльфийского владыку не так легко уничтожить…

— Думаю, и советника владыки тоже, — усмехнулась я. — К тому же, вы отлично знаете мое отношение к портретам правителей и их приближенных.

— И все же вы нарисовали и конунга гномов и Огненного Эмира, — бесцеремонно встрял Эстранель и огреб от меня такой «нежный» взгляд, что заткнулся и до вечера слова больше не произнес. Кажется, даже Лангарион был удивлен его вмешательством в тот момент.

Что же, черт возьми, происходит с этой парочкой? А, милая? Не скажет. Она категорически отмалчивается по поводу этого визита, ограничиваясь невразумительными сигналами, похожими на пожатие плечами.

Я откладываю в сторону законченный портрет эльфийки и снова берусь за карандаш. Я должна нарисовать Вела!

Спустя пару часов Библиотека ненавязчиво напоминает, что пора бы и честь знать. У нас все же важные гости, а я на полдня зависла в уединении. Портрет ушастика так и остается незаконченным, и страх все сильнее сжимает горло. Как же не ко времени мне сейчас нянчиться с эльфийским владыкой! А если прямо сию минуту откроется портал, а там умирающий Велкалион? Я же себе в жизни этого не прощу! И тут меня осеняет. Вместо того чтобы послушаться Библиотеку, я снова достаю альбом и быстро, копируя по памяти собственный рисунок, размножаю изображение вернисажа, чуть удалив перспективу. Теперь, если я почувствую, что портал открылся, смогу оказаться там мгновенно и, возможно, еще успею чем-то помочь. А если не смогу по какой-то причине, Риох и Джесси успеют. И Ристион с Чиколиатой имеют полное право первыми встретить сына. Даже если им придется увидеть его в последний раз. От этой мысли мне становится совсем плохо, но Библиотека настойчиво гонит меня к гостям.

Закусываю губу и в последний раз смотрю на неоконченный портрет. Что же я не вижу в тебе, Вел?

Библиотека хихикает в моей голове, а я стараюсь не упустить момент. Вот уж действительно, не было счастья, да несчастье помогло. На протяжении трех дней Чиколиата старательно привлекала к себе внимание эльфийского владыки за каждой трапезой. Видимо, Лана это достало до такой степени, что он переключил ее на Эстранеля. Эльфийка, быстро сообразив, что лучше синица в руках, вцепилась в советника мертвой хваткой и отпускать не собирается. А я, торжествуя в душе, беру Пресветлого под руку.

— Вы ведь еще не видели, как мы обустроили для детей зимний сад, Лан, — я ненавязчиво подталкиваю его к выходу из столовой. Владыка радостно хватается за этот шанс.

— С удовольствие на это взгляну, миледи.

Спины нам сверлит недобрый взгляд Эстранеля, но оборвать даму на полуслове, да еще и проигнорировать моего сообразительного внука, резво присоединившегося к разговору, он не может.

Едва мы преодолеваем первый поворот коридора, Лангарион несолидно хихикает, а еще через пару шагов хохочет, уже не сдерживаясь.

— Марта, вы бесподобны! — выдает он, отсмеявшись. — Только вам удается заставить меня почувствовать себя шкодливым мальчишкой.

— Бросьте, Лан! — отмахиваюсь я. — В глубине души все эльфы такие.

— Не все, — качает головой владыка и едва заметно морщится, — Эстранель, например, не такой. Кстати, давно хотел у вас спросить, да все не было случая. За что вы его так не любите?

— А вы, Лан? — усмехаюсь я. — Вы его любите?

— Он не девушка, чтобы я его любил или не любил, — легкомысленно фыркает Пресветлый. — Достаточно того, что он мне полезен.

— Хорошо, сформулирую иначе. Вы ему доверяете?

Лангарион вздрагивает, взгляд его на мгновение застывает, а потом владыка вдруг неуклюже переводит тему:

— Не ожидал здесь встретить Дебритеанна.

— От чего же? — интересуюсь я, после небольшой заминки. Мне все меньше нравится то,