Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

чего? А если он подумает, что ты держишь меня здесь насильно? Вот возомнит, что я сгораю от нежной страсти к его венценосной персоне и решит меня похитить у тебя. Что, его тоже будешь десятилетиями в плену держать? Да эльфы тебя за такой произвол по камушкам разнесут!.. Ой, блин, ну ты нашла в моем лице Сару Бернар… Да актриса такая была в моем мире. Великая. Вот только мне до нее ой как не близко. Ты хоть понимаешь, какую задачу передо мной ставишь? Сыграть заинтересованную женщину, готовую влюбиться, но не влюбленную. Как, интересно? Всерьез считаешь, что смогу?.. Да я в жизни флиртовать не умела!.. Энгион сам со мной флиртовал, а не я с ним. И ты же утверждаешь, что все мои чувства к нему были вызваны магией… А к Велу это каким боком относится?.. Ну и как я могу помочь мальчику, который был влюблен в меня двадцать лет назад, тем, что стану флиртовать с его сюзереном, или кем он ему там доводится? Ему же вполне реальная физическая опасность угрожает! Мне его защитить нужно!.. Ладно, ладно, все поняла, иду уже…

— Приветствую вас, Пресветлый владыка! — я стараюсь добавить побольше тепла в улыбку, лихорадочно соображая, как все же должна себя вести.

Если бы не интрига вокруг Эльдоанской долины и моей скромной персоны, в которую меня так неосмотрительно посвятили друзья, Лангарион мог бы мне даже нравиться. Он, собственно, мне и нравился. Больше двадцати лет. На расстоянии. Его недолгое правление Сентаненом было разумным и справедливым, я бы даже сказала прогрессивным. Многие его политические и экономические шаги снискали ему уважение, как народа эльфов, так и других владык. Мы не стали друзьями лишь потому, что Лангарион слишком ответственно относится к своему посту, а потому всегда занят. Вот и в Библиотеку на моей памяти он прибыл всего лишь второй раз, после того, первого, когда все владыки собрались здесь приветствовать меня в роли будущей Смотрительницы. Если не считать моего единственного длительного визита в Сентанен, мы и виделись-то с Пресветлым всего раз десять, да и то на нейтральной территории во время каких-то шибко важных мероприятий мирового масштаба. Но от этих встреч у меня всегда оставалось очень приятное впечатление. И сейчас я старательно заставляю себя все это вспомнить, чтобы продемонстрировать свое расположение.

Если честно, неожиданная для меня, но, судя по всему, тщательно спланированная атака на мою независимость и безоговорочную принадлежность Библиотеке с трудом вяжется в моей голове с прежними поступками Лангариона. Двадцать два года ждать, а теперь напасть? С чего бы это? Почему было не сделать этого раньше, когда Марк был слабее, или когда я в депрессии после смерти Гектора была способна на любые безумства? Ведь тогда он совершенно не пытался на меня давить. Напротив, выступил в роли защитника от домогательств других претендентов на мою руку. И сумел сделать так, что впоследствии их больше не было. Что-то во всем этом не клеится. Похоже, меня, как всегда, не посвятили во все детали. Вот только кто? Кант? Едва ли он сам знает больше, чем рассказал, не того полета птичка у себя на родине. Библиотека? Возможно. У нее есть какой-то план по спасению моей шкурки от роли эльфийской королевы-матери, но раскрывать его до конца она отказывается. Любит она спонтанность проявлений. Особенно моих. Но, пожалуй, если бы Библиотека помнила о какой-то очередной эльфийской заморочке, коих у остроухих всегда в рукаве припрятано, то воспользовалась бы своим знанием. А тут громоздит какие-то нелепые рекомендации, да еще и Анкитиля зачем-то приплела. Нет, Библиотека сама не знает до конца, что именно происходит. Видимо, Лангарион хранит в глубокой тайне свои сокровенные планы.

А вот этот наверняка знает. Но мне не скажет. Советник Эстранель. Мне кажется, редкая сволочь. Я отказалась его рисовать, и не раз. Как ни странно, Лангарион никогда не просил меня о своем портрете (чем, кстати, тоже заслужил мою симпатию), но с тех пор, как Эстранель занял пост советника, с завидной регулярностью умоляет защитить его. И с такой же регулярностью получает обещание подумать. Ага, лет эдак тысячу. Вот интересно, чего господин советник так боится?

— Миледи Маргарита! — Лангарион низко кланяется и целует мне руку.

Красив зараза. Даже по эльфийским меркам. И к тому же отличный лучник и боец. Когда я гостила в Сентанене, Лангарион устроил состязания, чтобы меня развлечь. Многие эльфы не преминули покрасоваться перед Серебряной леди, даже сам владыка. Так что я знаю об этом не понаслышке. И все же, зачем я ему понадобилась именно сейчас?

— Чем обязана столь высокому визиту, владыка? — нарочито не замечаю Эстранеля. По идиотским замшелым правилам эльфийского этикета, которые я, да и почти все, всегда игнорируют, не могу обратиться к нему до разрешения сюзерена. А сейчас это мне на руку. Пусть сам раскрывает карты.

— Разве видеть Вас нужен повод, миледи Маргарита? — задорная мальчишеская улыбка никак не вяжется с предполагаемыми мной причинами этого визита. Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Спрошу иначе, — почти смеюсь я. — Что могло заставить Пресветлого владыку найти окно в своем плотном графике, чтобы нанести мне визит? Я же отлично знаю, как вы заняты, Лангарион.

— Ну что я не живой, что ли?! Отдохнуть не могу? — четко очерченные губы обиженно кривятся, в золотистых глазах пляшут веселые искорки. А Библиотека права. Мне будет не трудно флиртовать с ним. Если, конечно, он не перейдет черту. Я не отдам ему ни Марка, ни свою руку.

— Ну, если вы здесь только, чтобы отдохнуть, у меня найдется, чем занять вас, Лан. Вы слишком давно не были в Библиотеке и сможете найти много нового и интересного для себя.

— Я слышал, я могу найти здесь даже принца драконов, — весело подмигивает эльф. — Воистину, Марта, ваше гостеприимство не знает границ.

— Так значит, дело в моем гостеприимстве? — я грожу ему пальцем. — Вы просто хотите встретиться с Питером и моим внуком.

— Ужас какой! — Лан театрально передергивается. — Не говорите таких страшных вещей, Марта. Я все равно не поверю, что вы бабушка.

— Ну, за обедом вы столько раз услышите от Макса лаконичное «ба», что поверить просто придется.

Так, перешучиваясь, мы отправляемся в столовую. Я по-прежнему игнорирую Эстранеля, но почему-то мне кажется, что Лан прекрасно понимает мою игру и даже поддерживает. До самого обеда он ни разу не обращается к своему советнику.

Я снова выгнала Ана и теперь рисую Чиколиату. По памяти, без натуры. Не нужно, чтобы она знала, как я