Враги рядом - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Чан Вэй из них всё ещё держал сломанную руку прижатой к груди. Пальцы у него опухли и посинели. Он всё ещё бросал на девушку полные злобы взгляды, но молчал. Потому что прекрасно понимал — сейчас она действительно может уничтожить его будущее одним только своим словом.

И именно в этот момент впереди наконец показалась сама безопасная зона. Сначала — свет. Странный. Белёсый. Словно воздух впереди был чуть ярче обычного. Потом — очертания древнего портала. Огромного. Настолько огромного, что он напоминал скорее развалины дворца, чем обычную арку. Две гигантские колонны уходили высоко в небо, теряясь где-то в сероватой дымке облаков. Между ними висела полупрозрачная завеса света, по поверхности которой медленно пробегали золотистые руны.

Иногда внутри этой светящейся поверхности мелькали какие-то тени. Словно там, по ту сторону, существовал совсем другой мир. Вокруг портала раскинулась огромная площадь. Выложенная древним чёрным камнем. И именно здесь жизнь буквально кипела. Люди. Много людей. Группы учеников. Старейшины. Наёмники. Культиваторы из различных школ и сект. Кто-то только прибыл. Кто-то собирался уходить. Кто-то торговался. Кто-то спорил. Кто-то прямо на площади лечил раненых. А над всем этим возвышались летающие артефакты. И в этот раз их было больше, чем когда они уходили. В глаза всех приближающихся сразу же бросались две новые громадины. Первая напоминала огромного бронзового ястреба с расправленными крыльями, по поверхности которых медленно текли алые руны.

Вторая выглядела как настоящий дворец, стоящий на спине гигантской черепахи из чёрного металла. Даже воздух вокруг этих артефактов слегка вибрировал от заключённой в них силы. Но сам Мин-сок сейчас смотрел не на них. Его взгляд почти сразу нашёл костяную ладью Академии Небесного Свода. Та всё так же висела над площадью, окружённая кольцами защитных печатей.

Возле неё стояли люди. Много людей. И именно тогда группа наконец заметила старейшину, который сопровождал их сюда. Этот старик задумчиво стоял возле трапа ладьи, заложив руки за спину. Ветер слегка шевелил полы его тёмных одежд. И стоило ему увидеть приближающуюся группу, как его взгляд мгновенно стал тяжёлым. Очень тяжёлым. Настолько, что даже спасённые ученики сразу замедлили шаг. Радость от возвращения начала стремительно исчезать. Потому что выражение лица старейшины было слишком мрачным. Слишком холодным. Словно он уже заранее знал, что произошло что-то очень плохое. Линь Сюэ тоже сразу это заметила. И её сердце неприятно сжалось. Особенно когда она увидела стоявших рядом со старейшиной нескольких незнакомых людей в одеждах старших наставников Академии. И ещё… Она вдруг заметила, что возле ладьи отсутствуют некоторые группы учеников. Слишком многие не вернулись. А сам старейшина, внимательно оглядев их потрёпанный отряд, задержал взгляд сначала на теле погибшего наставника, которое они несли с собой… Потом на раненых. Потом — на Чан Вэя, всё ещё баюкающего свою раненную руку. И только после этого медленно произнёс:

— Похоже… ваш поход оказался куда хуже, чем я предполагал.

Слова Линь Сюэ прозвучали резко и коротко, словно удар хлыста.

— Он пытался атаковать своего товарища. — холодно произнесла девушка, всё ещё удерживая за сломанную кисть старшего ученика, который уже побледнел от боли и тяжело дышал. — Я поймала его с духовной ядовитой иглой в руке. Он собирался ударить Мин-сока в спину.

На несколько мгновений возле костяной ладьи воцарилась полнейшая тишина. Даже шум голосов других учеников и скрип древнего дерева под порывами ветра будто отступили куда-то в сторону.

Сразу же нахмурившийся старейшина медленно перевёл взгляд на скрючившегося от боли парня. А потом — на обломки тонкой чёрной иглы, которую Линь Сюэ тут же достала из внутреннего кармана своего пояса. И выражение его лица сразу же изменилось. Если раньше он выглядел просто уставшим и раздражённым, то теперь его глаза буквально налились тёмной яростью.

Даже Мин-сок, стоявший чуть в стороне, слегка насторожился. Энергия вокруг старика дрогнула. Не вспыхнула. Не вырвалась наружу. Но воздух рядом с ним стал тяжелее, словно сам мир почувствовал чужой гнев.

— Духовная игла подавления меридианов… — очень тихо произнёс старейшина.

И именно эта тихая интонация заставила стоявших рядом учеников нервно вздрогнуть. Потому что кричать ему сейчас не требовалось. Все и так понимали, насколько серьёзной была ситуация. Чан Вэй попытался было что-то сказать.

— Старейшина… я… это недоразумение…

— Молчать!

Одного слова оказалось достаточно. Парень тут же заткнулся. Старик сделал шаг вперёд. Медленно. Тяжело. Словно каждый его шаг давил на землю.

— Вы вообще понимаете… — голос старейшины стал ещё тише, — … в каком месте находитесь?

Он резко схватил провинившегося ученика за подбородок и заставил поднять голову.

— Мы потеряли людей. — Его голос теперь звучал глухо, почти рычаще. — Две группы не вернулись вовсе. Третья пришла наполовину уничтоженной. Несколько учеников искалечены. Один наставник мёртв.

С каждым словом лицо старика становилось всё мрачнее.

— А вы… — он с силой встряхнул парня, — … вместо того, чтобы выживать и помогать своим товарищам, решили устроить внутреннюю грызню?

Стоявший рядом второй старший ученик побледнел так, будто удар пришёлся и по нему. Потому что сейчас уже было очевидно — старейшина прекрасно понимает, что один на такое бы не решился.

Мин-сок молча наблюдал за происходящим со стороны. И впервые за всё время заметил, что даже остальные ученики академии, стоявшие неподалёку возле костяной ладьи, начали поглядывать на этих двоих с откровенным презрением. В подобных экспедициях многое прощалось. Грубость. Жадность. Даже трусость. Но попытка ударить своего в спину — особенно на обратном пути, когда отряд уже понёс потери — считалась чем-то почти недопустимым. Линь Сюэ тем временем спокойно протянула старейшине сломанную иглу.

— Я её уничтожила. — Ровно сказала девушка. — Но это точно семейный артефакт.

Старик медленно взял обломки. И внимательно осмотрел. И его итак морщинистое лицо его стало ещё темнее. Потому что он тоже прекрасно узнал эту вещь. Такие иглы действительно использовались лишь несколькими крупными семьями Академии. Очень дорогой. Очень редкий. Очень специфический инструмент. Обычный ученик такую вещь получить просто не мог. А значит… Старейшина медленно перевёл взгляд на двух старших учеников. И теперь в его глазах была уже не просто злость. Там появилось понимание того, насколько глубоко могла уходить вся эта история.

— Значит, — медленно произнёс он, — ваши семьи уже настолько обнаглели, что начали решать внутренние вопросы прямо здесь?

Парни окончательно побледнели. Один даже попытался опуститься на колени.

— Старейшина, мы не…

— Закрой рот.